Оккупация

– А кто там прятался?

– Вот, посмотри.

Бояркин выложил на стол телефон, там сменяли одна другую фотографии – четкие в яркой, фотографической вспышке. Я смотрел.

– Хохлы?

– Возможно. Но скорее всего – нет. Возможно, американцы.

Бояркин промолчал и добавил:

– Трупов мы там не нашли. Их трупов. Наши только. Точнее, твои.

Твою мать…

Получается, они нас всухую. Сделали.

Мы вот, русские, считаем себя такими воинами невоенными, да? Что мол, одним махом семерых побивахом, так? А потом – Грозный.

Но Грозный – это детский сад, мы еще не имели дела с американцами.

А с чего это мы будем такими воинами нев…енными, если у нас государство на вооруженного человека смотрит как на потенциального преступника, а? Извините, но когда дело дойдет до – тут понтами не отмахаешься, тут надо будет стрелять. И попадать. А чтобы попадать – тренироваться, б…, надо. А где? ДОСААФ почти везде закрыли.

А американцы – это нация с винтовкой, они автомат могут в магазине купить. Ну утрирую, но немного.

И пострелять у них… я одного американца знал лично, так вот у них в штате достаточно было отъехать на полторы мили от любого жилья, принять разумные меры предосторожности – и стреляй. И они только что прошли две войны. Так что профи там не просто много, а очень много. И моральные скрепы и победы дедов против них не играют. Или ты их, или они тебя.

Но было что-то еще, я был в этом уверен. Ночное видение. Или термоприцелы. Они видели в темноте. Вот почему они перестреляли и Голову, и Гриву, и всех их парней, как кутят.

– Как там оказались американцы?

– А сам как думаешь? Думаешь, после того, как Путин и Трамп в десна облобызались, что-то изменилось? Есть мы. И есть они. Точка. Они никогда не остановятся, пока не решат проблему России так или иначе. Нам отступать тоже некуда. И плюс еще хохлы – они все больше играют самостоятельную игру. Их товар – русофобия, и на этот товар в мире всегда найдется покупатель. А воевать они научились.

– Правильно. Чего говорить, если на той стороне против нас теперь немало и донецких с луганскими.

Мы же их предали. Слили, как какашки в унитаз. Ради братства с хохлами и дружбы с американцами. Я бы на их месте так же поступил.

Бояркин хватил кулаком по столу.

– Хватит! Ты что, не видишь, что происходит? Против нас – впервые за несколько десятков лет – не бандиты, не мафия, не Народные фронты – а государственная машина. Государственная машина сорокамиллионного государства.