Поводырь

Альма с довольным видом посмотрела на вроде бы счастливого инквизитора, а после подошла к пустовавшему центральному столу с довольно толстым мешком монет и высыпала всё содержимое на стол, выкрикнув:

– Вторая половина вашей награды, солдаты!

Наёмники, восславив Альму и богов, тут же принялись разгребать золото, распихивая его себе по карманам, при этом вовсе забыв по выпивку, которую, кстати говоря, также оплачивала Альма, чему Нистрам по понятным причинам был крайне не рад. Самыми хваткими, разумеется, были ландскнехты во главе с Велеоном.

Им и досталось больше всего, коль многие из сражавшихся с разбойниками других наёмников погибли в ближнем бою, оставшись без прикрытия стрелков из леса. Но и остальным досталось немало…

В ужасе был, пожалуй, только Нистрам, рассуждая на тему того, что скажет отцу, когда тот достанет их из-под земли, чтобы выпотрошить внутренности в поисках украденного золота. Только Альма вернулась к столу, суженый окинул её гневным взглядом, а после, понимая, что жив только благодаря её инициативе, поникнул от ощущения собственной беспомощности и неполноценности.

Стал долго, устало и томительно смотреть в полупустой стакан и наблюдать за лопающимися пузырьками из выдыхающейся, отвратной на вкус для его дворянской персоны деревенской браги.

Долгое время они так просидели в полном молчании, слушая байки наёмника по имени Крипер про его боевые и постельные подвиги. Потом Альма обняла Нистрама и спросила:

– Что с тобой?

– Ничего, – отвечал тот, – просто всякая дурь в голову лезет.

– О дури подумаешь в другой раз, а сейчас повеселись. Улыбнись хотя бы. Всё-таки спасли тебя, как-никак. Не находишь?

Нистрам, сморщившись, чуть отпил, а потом молвил:

– Странно, что отец меня бросил… Неужели он и вправду сказал, что не станет мне помогать?

– Тебе в точности пересказать наш с твоим папашей разговор?

– Желательно.

Альма хлебнула вина и начала:

– Когда к нам пришло письмо с требованием о выкупе, на собрании этот старый козёл сразу сказал, что это твои проблемы, и ради тебя он ни одним из своих конников не пожертвует.

Твои старшие братья поначалу пытались папаше возразить, мол, негоже брата так в беде оставлять, мол, пусть он и неправ, пусть он дурень, но он наш брат и твой сын. Отец покрутил головой у виска и сказал, что глупо спасать человека, если он беспросветный мудак, обожающий вновь и вновь разбивать лоб о лежащие на видном месте грабли.