Всем отделениям уголовного розыска. Часть 2

Вчера в бою был убит есаул Лахно, если не побрезгуете…

– Не побрезгую, – усмехнулся Свят, – где он лежит? В лазарете?

– Да! Вернее нет, рядом с лазаретом сарай…, он там.

– Сейчас схожу, он там один? Не придётся трупы ворочать?

– Там двое, он и подпоручик Мещеряков, – ответил Алексей Петрович, и зачем-то добавил, – артиллерист.

– Для него это уже безразлично, – с трудом подавив зевок, произнёс Омельченко, – я надеюсь, что есаул не под шрапнельный огонь попал?

– Нет, нет,– адъютант замотал головой, – пулевое ранение в голову.

– Уже лучше, я потом вас найду, поможете с конём и шашкой.

– Это всё можете взять там же, ещё не успели разоружить. Кстати, жеребец у него славный, около штаба привязан.

– Ну, прямо полный комплект! – пробормотал Свят, направляясь к сараю, – осталось только жену по наследству получить.

Яркий солнечный свет, в котором весело кружились пылинки, широкими лучами пробивался сквозь щелястые стены, и в сарае было светло. В нагретом воздухе уже стоял приторно-сладковатый тяжёлый запах.

Есаул лежал у дальней стены, удивленно глядя в потолок. Свят прикрыл ему глаза и бегло осмотрев тело, довольно кивнул, пуля осталась в черепной коробке и черкеска с погонами 1-го Екатеринодарского полка не пострадала. «Будем считать, что перевёлся из хоперцев в екатеринодарцы», – ухмыльнулся он про себя.

«Шаровары и сапоги мы с тебя снимем, а вот с черкеской придется повозиться. Закоченел ты, братец!» – подумал он, – «хорошо, что лето на дворе, а то бы черта с два согнул бы», – он, с силой надавив на носки, выпрямил стопы и быстро стянул сапоги.

Несмотря на жару, руки сгибались с большим трудом, но в конце концов ему удалось снять бешмет и черкеску, из которой выпал маленький сверток. Он развязал его и в ладони тускло сверкнули два потёртых временем креста: «За Порт-Артур», «За степной поход» и знак выпускника Николаевского кавалерийского училища. Свят приколол кресты к нательной рубахе покойного, а знак, со словами: – Извини, есаул! Имею право на ношение! – прикрутил на черкеску.

Сапоги слегка жали, Омельченко огляделся и, увидев лежащего у противоположной стены подпоручика, снял с него почти неношеные, хромовые сапоги, которые пришлись в самый раз.

Пружинисто покачавшись на носках, он осмотрел оружие и остался доволен. Вычищенный и смазанный наган, отлично заточенная лёгкая шашка и кинжал в красиво отделанных серебряных ножнах, были в прекрасном состоянии.