Леди-убийцы. Их ужасающие преступления и шокирующие приговоры

Не назвать ли его послесловием?» В январе 1868 года статья была напечатана под заглавием «Несколько слов по поводу книги “Война и мир”».] Лев Толстой упоминает Дарью Николаевну Салтыкову по прозвищу Салтычиха, русскую помещицу и серийную убийцу из XVIII века. О ней еще поговорим. «Изучая письма, дневники, предания [того времени], я не находил всех ужасов этого буйства в большей степени, чем нахожу их теперь или когда-либо, – писал он. – В те времена так же любили, завидовали, искали истины, добродетели, увлекались страстями».

Хотя каждая женщина из книги была естественным представителем своей эпохи, не стоит полагать, будто их преступления, «ужасы этого буйства», случались в некоем первобытном социокультурном бульоне, из которого мы эволюционировали и вошли в безупречное настоящее. Конечно, я допускаю, что однажды мы будем жить в утопическом обществе, укрывшись в герметичных коконах, и истории о былых грехах человеческой расы канут в небытие, сгорев дотла, как когда-то сгорела Александрийская библиотека.

И тогда мы уверуем в собственную безупречность. Однако, пока утопия не наступила, придется смотреть правде в глаза: женщины – серийные убийцы действительно существуют.

Женщины-убийцы были умными, вспыльчивыми, коварными, соблазнительными, безрассудными, корыстными и одержимыми.

Они готовы были пойти на все, лишь бы прогрызть путь к лучшей, по их мнению, жизни. Были безжалостны и непреклонны. Растеряны и запутаны. Они были психопатками и убивали детей. Но не были волчицами.

Не были вампирами. Не были мужчинами. Раз за разом опыт показывает: каждая пугающе и неизбежно оказывалась квинтэссенцией всего человеческого.

Кровавая графиня

Эржебет Батори

В английском языке женщин-убийц называют словом murderess. Есть в нем что-то невероятно соблазнительное. Наверное, губительный, змеиный шарм придает удвоенная s в конце. А еще есть столько историй: про Лилит, леди Макбет, Медузу, Медею. И нам все время мало. В литературе из этих женщин выходят замечательные антагонистки, но еще больше возбуждают болезненное любопытство реальные злодейки.

Одна из первых в истории серийных убийц-женщин была как раз из тех, кому идеально подходит образ соблазнительной убийцы. Память о ней жива до сих пор. Ее сексуализируют и изображают вампиршей с тех самых пор, как в 1720-х годах обнаружили протоколы ее судебного разбирательства. Она – королева серийных убийств, садомазохистка «в законе».