Тонкая нить

– Вы что, вышивальщица? Что-то я не видела вас на наших занятиях.

Вайолет никогда не слышала этого слова и не вполне понимала, что оно значит.

– А я новенькая, – быстро соврала она.

– Но этот обряд только для тех, кто уже что-то сделал. Придется подождать до октября, когда будет следующая служба. Тогда вы сможете участвовать, но только если представите свою работу.

Если бы распорядительница тогда не бросила взгляда на левую руку Вайолет, та могла бы согласиться, мол, да, эта служба не для нее, и спокойно уйти.

Ведь ей так и так надо уже спешить – купить ленту для печатной машинки и вовремя вернуться в офис. Тем более эти церковные службы частенько бывают скучны, даже в таком великолепном соборе, как Уинчестерский. Но Вайолет претила мысль о том, какое суждение составила о ней распорядительница, увидев, что она не носит обручального кольца. Она не удержалась и в свою очередь посмотрела на левую руку своей недоброжелательницы. Ну да, у нее на пальце, конечно, кольцо есть.

Чтобы набраться храбрости, Вайолет перевела дух.

– А мне сказали, что я могу прийти.

Сердце ее колотилось – так бывало частенько, когда она чувствовала в груди бунтарский дух, не важно, насколько сильный. Например, полгода назад, когда Вайолет сказала матери, что уезжает в Уинчестер, сердце ее так сильно забилось, что ей показалось, оно сейчас выскочит из груди. «Тебе тридцать восемь лет, а ты до сих пор всего боишься», – подумалось ей.

А распорядительница нахмурилась еще больше:

– Кто именно вам это сказал?

Вайолет показала рукой в сторону одной из закутанных в меха женщин, сидящих на клиросе, в алтарной части.

– Миссис Биггинс? Так и сказала, что вам можно прийти? – В первый раз в голосе распорядительницы послышалась некоторая неуверенность.

– Мэйбл, ш-ш! – Теперь и другие пытались утихомирить густо покрасневшую распорядительницу.

В последний раз бросив сердитый взгляд на Вайолет, она отступила и снова встала на страже арочного прохода.

А настоятель меж тем добрался до середины своей речи.

– На протяжении столетий этот великолепный храм, – говорил он, – получал дары в виде множества украшений из дерева или камня, металла или стекла с целью поднять дух тех, кто приходит сюда помолиться, напомнить им здесь о славе Божией, как на земле, так и на небесах.