Тень

Живёшь, блин, в горах, а сам не дышишь ни хрена.

– Ищешь для Сэма? – догадался Спутник некоторое время спустя.

– Да.

– Зачем тебе для кого-то такое искать? Таскать потом чужое на себе? – начал сопереживать Спутник. – Возиться с этим. Бояться, что потеряешь или что украдут. Что выскочит на улицу и попадёт под машину… Или упадёт и разобьётся… Странное намерение.

– Да я и не хотел, – признался я. – Меня бы тут и не было если бы…

– Если бы что?

– Меня заставили идти. Угрозы там… шантаж. Я, конечно, поддался на это всё, – честно признался я.

Ну а что – мы уже находились вдвоём достаточное время. Продолжать скрывать от своего спутника истину было на тот момент более чем странно – как никак две недели мы куда-то уже ехали. Это и было «некоторое время спустя». Две недели в одном купе поезда мне и сейчас кажутся достаточным поводом, чтобы решиться рассказать соседу о том, куда я еду.

– Не удивлён. Почти все такие. Кто-то кого-то заставил. Что-то как-то сказал. Чем-то соблазнил. Или напугал.

Или подкупил.

– А ты чего вдруг решил в этот путь? – не понимал я чужих причин оставить холодный зимний Большой город.

– Ну у меня нашлись тоже свои причины оставить холодный зимний бэгхэ.

– Думаешь, я не пойму твои причины?

– Думаю, что не поймёшь.

Ладони моих рук уже не ждали, пока я рассмотрю с разных точек зрения все поводы для неприкрытой наглости Спутника, они уверенно сжимались в кулаки, и одна рука, кажется, правая, я их всегда путал, поэтому никогда не был уверен, как и откуда я нанесу первый удар по противнику, что давало мне преимущество в кулачных схватках, успех в которых в свою очередь заставлял меня вновь и вновь обращаться к ним как к правильному способу решения вопросов, так вот, кажется, правая рука двигалась в боевую позицию, чтобы…

– Я объясню, что и как, но позже – я боюсь, надо будет много времени, а его нет – мы же скоро уже укатим прочь, в ту туманную даль, где не менее холодно, где такая же зима, где мерзкие морозы, а вонючие мужики таскают песок не для того, чтобы посыпать дорожки для безопасности пешеходов, а чтобы согреться.

Не факт, что Спутник именно так говорил в тот момент: когда я в боевом состоянии, то я практически ничего не слышу, однако моё внутреннее рождает поэзию. Я мог бы быть странствующим самураем, а то и роненом, если бы жил лет на триста раньше и в другом месте. Короче, был бы бродячим воином-поэтом, вот что я хочу сказать. Не знаю зачем. Не факт, что это относится к сути.