Тень

Ибо даже сейчас, спустя много лет, продолжаю не снить себе время от времени… А ты пробовал снить себе пустоту?

~~~~~

Поездатые

Люди на полустанках пытаются промутить себе место в хорошем вагоне.

Стоят и смотрят в глаза проводнику. Настойчиво и смиренно. Уговаривают молчаливо. Трогают проводника за локоть. Наклоняются близко-близко, так что почти касаются своими щеками щеки проводника. Дышат ему в ухо. В шею. В заухо. Сопят туда что-то вязко и душно.

Это не помогает, и они уходят восвояси.

В застывшие коридоры вокзала имени столицы Странной страны.

Пятый раз за последний час по коридору вагона прошёл мокрый насквозь мужчина, роняющий капли пота на пол с громким хлюпом, безостановочно кричащий о том, что он идёт с минералкой, колбасой и семечками. Если бы так активно он кричал мантру… В мире стало бы одним буддой больше. А может, это и была его мантра? А может, он уже был буддой? Может, моя глухота и слепота проявлялась в отрицании природы будды у продавца минералки, колбасы и семечек… Может.

Тайное освобождение слова «может». Предположение ни к чему не обязывает. Не предлагает конкретики. Может, но и не может. Не может, но и может. Всё возможно. Никто не ответственен. Ты – тут. Я – там. Может, мы поменяемся местами. Может, нет.

Забытые с детства навыки поезда – постелить белье, не испортив воздух пылью крахмала, переодеться с закрытой дверью, открыть забитую форточку. На самом деле не забытые. Просто отправленные в архив времени.

Поезд жутко трясётся, выбивая кости из кожаного мешка тела прочь за окно.

We Have Arrived by Aphex Twin. (https://youtu.be/FTiUK6B66bc)

Припрятать деньги и документы. Перепрятать деньги и документы. Спрятать деньги и документы в разные места со звучащим голосом матери в голове – не клади все яйца в одну корзину. Я вырос. Могу сообщить, что фраза про яйца сильно смахивает на обыкновенный сексизм. Но поздно. Ответ теряется в глухих звуках проезжаемых рельсовых стыков. Делить столик с соседями.

Им же тоже надо куда своё класть. Свои яйца. А своего у них много. Хватает своего. Это я без ничего в пути – и то полстолика занято. А соседи, кажется, всё с собой взяли. Прям всё – словно в последний путь. Только домочадцев не брали и животных домашних. Видимо, такая крайность действительно отжила своё. Надо позволять им переодеваться. Отворачиваться или даже выходить. Тревожась за оставленные деньги и документы. Вспоминая, где они и как их переуложил.