Огонь с небес

– Эй!

Молчун вышел из соседней комнаты с «фокстерьером» двенадцатого калибра в руках – обычный выбор для загородных домов. Пять патронов в магазине, сменный ствол – короткий и длинный, на птицу. Для самообороны тоже пойдет – все-таки двенадцатый калибр.

В другой руке были патроны.

– Пятерка, – несколько извиняющимся тоном сказал молчун. – На уток.

Пятерка – всего лишь дробь, причем мелкая. Для охоты на людей нужна картечь. Но ничего другого не было.

– Заряжай и пошли…

На съезде с диаметра я свернул на Гатчину.

По нынешним меркам – считай, пригород. Обсаженные деревьями аллеи, парки, дорогие дачи венецианского, баварского, арабского стилей. Недорогих тут уже давно не осталось, недорогие отступали все дальше и дальше…

Ахметов, Ахметов…

Что-то мы расслабились. Стали жить не то что красиво – беззаботно. Если брать двадцатые – у любого, самого захудалого, чиновника был револьвер. И каждую субботу такой вот Акакий Акакиевич ходил в тир, щурился, морщился от дыма и грохота – и стрелял.

Потому что студенты – эсеры и коммунисты, эти милые цветы жизни, порывистые и честные, горящие свободой, – ни много ни мало объявили государству войну. Юная бестужевская[3 - Бестужевские курсы – одно из высших учебных заведений для дам, там готовили спутниц жизни для дворян и высших сановников Империи. Сейчас курсы превратились просто в элитные курсы танцев и этикета, знаний там уже никаких не давали.] барышня могла, улыбаясь, вытащить из муфточки револьвер и высадить тебе весь барабан в живот, в то время как ты лихорадочно думал, как познакомиться. Это за то, что ее кавалера вчера повесили на Лисьем Мосту за террор. В террор уходили столь же возвышенно-торжественно, как раньше на первый бал в Зимний ехали. Офицеров стреляли, как куропаток, боевики из бывших рабочих, и офицеры стреляли в ответ, маевки расстреливали из новомодных тогда «томпсонов», и совсем не по приказу государства. А сейчас ничего этого давно нет, беспокоит лишь исламский террор, да редкие (но, к сожалению меткие) выходки фанатиков. И вот люди, даже работающие в системе безопасности, начинали забывать, что их работа – это не игра интеллектуалов, и любой человек должен иметь возможность мгновенно и эффективно защититься от простого и грубого физического насилия. А Ахметов это забыл, несмотря на то, что работал, как говорят господа полицейские, «на земле»…

Дачи здесь стояли на улицах, улицы носили имена, дачи были номерными.