Комендантский час

Проснувшись с утра, он тут же почувствовал сухость во рту. Сделав «пустой» глоток, он почувствовал, как сухость эта сковала все горло, и будто бы даже отдала болью в голову,

Повернувшись на бок, он увидел Архипа, засыпающего угли в самовар.

– Убийца знал этого вашего знакомого, – тихо протянул усач, взглянув на чиновника.

Артём попытался что-то сказать, но лишь проскрипел горлом, не выдав ничего внятного. Хозяин дома тут же бросился к бочке с водой, стоящей в углу хаты и, зачерпнув ковш животворящей жидкости, передал его Берестову.

Тот тут же жадно припал губами к заветной ёмкости, а Спиридонов тем временем продолжал.

– Думаю я так, потому что будь это просто ограбление, он бы эти ваши золотые зубы вмиг вырвал. Но нет.

– Может, спешил? – немного оправившись, сказал Артём.

– Может, да только вот куда здесь спешить? Тут же тайга!

– Выходит, кто-то его специально так умирать бросил.

– Вот и я о том же, Артём Владимирович! И остаётся только одно понять.

– Что же?

– Куда делся извозчик этого господина.

Ведь не на коне же он один из столицы ехал-то.

– Действительно, – вдруг осенило Берестова, – но если так, то куда же они поехали?

– В Строгульцевский самое близкое будет, – ответил Архип.

– В острог…

– Да, небольшой совсем. До него с час езды будет на вашем коне.

– Туда-то я и направлялся.

– Вот как?

– Скажи-ка, Архип, что ты об этом месте знаешь?

Усач услышал вопрос и, присев на стул, немного задумался.

– Да что тут знать? Маленький совсем.

Лес оттуда везут, каторжники там себе горбы набивают. Но и их там немного. А когда-то ведь уголь оттуда везли. На краю села еще остались карьеры и старая полуразрушенная крепость, где солдаты жили.

– Солдаты, что каторжников охраняли?

– Ну да…. Там жителей-то раз, два и обчёлся. Священник, солдаты, бывшие заключенные, несколько купцов….

– С кем мне поговорить лучше будет?

– Пожалуй, с попом тамошним.

– Я скажу, что от тебя.

– Не вздумайте!

– Это почему еще?

– Терпеть меня не могут там!

– Тебя-то, Архип? За что же?

Спиридонов побледнел и опустил глаза.

– Простить не могут. А я разве сам могу себя простить? Мне меньше всего тошно что ли?

Хозяин дома стал покачивать головой из стороны в сторону.

– Ты чего, Архип? – слезая с печи, спросил Берестов.

Но в ответ услышал лишь молчание.

Лишь спустя минуту Спиридонов тихо начал свой рассказ.

– Было это года четыре назад.