На руинах Османской империи. Новая Турция и свободные Балканы. 1801–1927

Порта согласилась принять последние протоколы союзных держав, а греческий народ с радостью готов был объявить своим королем Леопольда. Казалось, греческий вопрос был наконец решен. Все были так уверены в этом, что Франция передала Греции свое древнее право протектората над католиками Киклад.

Однако союзники забыли спросить, согласен ли с их решением Каподистрия. Он сам мечтал стать пожизненным президентом Греции и был жестоко разочарован, что его отодвинули. Он вовсе не хотел, чтобы посеянный им урожай собирал чужеземец.

Поэтому он принялся описывать Леопольду условия, сложившиеся в Греции, в самых черных тонах, чтобы тот раздумал садиться на трон этой страны.

Леопольд сам был разочарован узкими границами своего будущего государства; он уже написал лорду Абердину, что «не может себе представить, как ему удастся установить в Греции мир, если в новое государство не будет включен остров Кандия [Крит]»; он прочитал церковную брошюру о стратегических преимуществах Акарнании; он лелеял надежду преподнести, как это сделает король Георг в 1864 году, Ионические острова в дар своим будущим подданным.

Каподистрия решил воспользоваться неудачно проведенной границей и свалить всю вину на Леопольда; он очень умно сослался на декрет, принятый в Аргосе, который гласил, что переговоры должны были быть одобрены законодательным органом. Он намекнул, что Леопольду не мешало бы обратиться в веру своих будущих подданных, ибо сам президент исповедовал православие.

Каподистрия пытался не допустить, чтобы приветственные адреса греков достигли Леопольда; а тех, кто их подписал, он считал своими врагами.

Все это, помимо отдаленной перспективы стать регентом Англии (ибо его покойная жена была дочерью Георга IV), так подействовало на Леопольда Саксен-Кобургского, что в мае он наотрез отказался принимать греческий трон. Через год он стал королем Бельгии, но потом часто сожалел о том, что отказался от греческого трона. Какой романтической была бы его жизнь в Афинах! А ему пришлось скучать в уютном, но ужасно прозаическом Брюсселе.

В наши дни (в начале XX в.) самым поучительным стало его пророческое предупреждение о судьбе Крита.

Каподистрии удалось избавиться от Саксен-Кобурга, но это настроило против него все население страны. Его собственное поведение и революционный дух, которого он набрался во время Июльской 1830 года революции в Париже, породили растущее недовольство греков.