Философ

Но такова была Его воля. И ничего тут не поделаешь. Да и Соня тоже этого очень хотела.

Его дом находился на самой окраине поселения. Да и домом-то это было трудно назвать. Больше было похоже на небольшой типовой университет. Дом чем-то даже напоминал здание факультета микробиологии, в котором учился сам Эрик. Ходили слухи, что это здание действительно было зданием университета, а Старец был последним учеником. И науку здесь изучали какую-то странную. Эрик не мог вспомнить её название. Только помнил, что от её изучения решено было отказаться более ста лет назад.

По слухам, старик, только тогда он ещё не был стариком, решил остаться жить в здании университета. Он говорил, что до самой смерти будет ждать новых учеников. Вот, видно, сам себе и вынес «приговор». Смерть решила не спешить к нему. И по сей день он ждёт её. А, может, он всё же ждёт учеников? Или он знал, что будет жить долго, и поэтому так сказал? Этого слухи не выдавали.

Но достоверно известно лишь одно: Старик не сидел сложа руки.

За эти годы он перебрал почти все архивы и прочёл всё, мало-мальски связанное с его наукой.

Отношение людей к Старцу было неоднозначное. Одни любили его за мудрость и часто приходили к нему поговорить после работы. Но таких было немного. Были те, кто ненавидел его за долголетие. Но и таких, к счастью, было немного. Большинство же просто не думало о нём или просто боялось, как все люди боятся того, чего не могут объяснить. А посему они просто «не относились к нему». Для них он как бы не существовал.

Исходя из всего этого, от избытка посетителей Старец не страдал.

Эрик относил себя скорее ко второй группе. Он не мог сказать, что ненавидел Старца. Это было бы даже глупо. Ведь они никогда не встречались лично. Но всё же он считал, что долголетие несправедливо досталось человеку, изучавшему ненужную науку. Он сам, конечно же, мечтал о таком даре. Не из корысти. Он даже был готов, чтобы такой подарок от Бога достался не лично ему, а любому его коллеге.

Он был уверен: проживи хоть один микробиолог сто лет, то наверняка нашлось бы лекарство. А тут – сто пятьдесят лет! И всё коту под хвост!

Сам того не заметив, Эрик уже стоял на крыльце этого дома-университета. Осознав это, он замедлил ход. Ему захотелось уйти, так и не позвонив в интерком. Но пути назад не было. Он позвонил.

– Заходи Эрик, – был ответ из интеркома.

Эрик вошёл. Он начал сравнивать Аристокла с образом, сложившимся у него в голове.