Метресса фаворита (сборник)

Всем ведь понятно, раз приехал следователь, стало быть, скоро всех замучает допросами, отчего же не подождать? О том, что в местной темнице уже знали о его приезде, говорило уже и то, что Антонова попросилась не о встрече с управляющим или упасть в ноги к барину, а целенаправленно шла на допрос к городскому следователю.

Его размышление прервали шаги в коридоре, дверь распахнулась, и все тот же адъютант пропустил перед собой трясущегося Агафона, который вел невысокую хрупкую, как фарфоровая статуэточка, девушку в сарафане из синей китайки, отороченной красной каймой, и синей же рубахе.

Темные волосы красотки были заплетены в роскошную косу, украшенную голубой атласной лентой, огромные глаза обрамлялись длинными темными ресницами. Такую девушку причесать по моде, одеть в шелковое белое платье, обуть в хорошенькие туфельки, крошечная ножка позволяла подобный эксперимент… Хотя ей и в сарафане неплохо.

– Это я Настасью Федоровну зарезала! Меня и казните! – С вызовом выпалила девчонка и тут же разрыдалась.

Мужчины переглянулись. Псковитинов мысленно сопоставил высокую, статную Минкину и крошечную Антонову. Глубокие раны и порезы на пальцах аракчеевской наложницы, которая пыталась схватиться за нож, и…

– Покажи руки?

Девушка безропотно протянула чистые ладошки. Миллер отрицательно помотал головой.

– Как тебе это удалось? – Псковитинов выразительно посмотрел на участников расследования, но те не стремились вмешиваться.

– Она, Настасья Федоровна, значит, легла почивать не в спальне, а в китайской зале на софе, тут я подкралась с ножом и…

– Куда била?

Девица молчала.

– Одежу давно меняла?

Прасковья с удивлением посмотрела на свой сарафан. Стряхнула несуществующую пылинку с рукава.

– Я просто в темнице уже сколько сижу, в нем хожу, в нем и спать укладываюсь, вот и помялось немного, – шмыгнув носом, сообщила она.

– Я тебя спрашиваю, когда ты его надела? Или горничные тут каждый день платья меняют?

– Каждый день не настираешься. – Прасковья снова шмыгнула носом.

 – Раз в неделю в банный день, чтобы на воскресной службе, стало быть, все в чистом стояли.

– А воскресенье завтра. Получается, ты в этой одеже уже неделю ходишь?

Девушка непонимающе кивнула.

– Ну, коли ничего больше сообщить не желаешь, попрошу, чтобы тебя обратно посадили.

Агафон подтолкнул к выходу ошарашенную такой скоростью дознания девицу и передал ее адъютанту.

– Устала сидеть? – предположил фон Фрикен.

– Не так долго и сидит.