Метресса фаворита (сборник)

 – Едва войдя в гостиную, Миллер устало опустился на стул рядом с Псковитиновым, положив на скатерть карманные томпаковые часы. Перед ним тут же была поставлена тарелка с супом, и лакей внес поднос, на котором возлежал поросенок с хреном.

В гостиную ввалились фон Фрикен в окружение пятерых офицеров, среди которых следователь сразу же приметил своих адъютантов. Кстати, с последними следовало хотя бы познакомиться.

– Еще в день убийства Алексей Андреевич отписал местному протоирею сельской церкви Николаю Степановичу Ильинскому, чтобы тот подготовил все, что нужно для похорон, возле храмового алтаря, – чтобы не подслушали слуги, Миллер говорил на французском.

– Ильинскому? Это которого он проклинал, что ли? – догадался Псковитинов.

– Ему, – кивнул доктор, с удовольствием поглощая жирный рыбный суп. – Мелкий протоирей, что он может против Аракчеева? Другой бы поклонился и выполнил, что требуется, а этот, вишь ты, не посмел церковь-то осквернить. В тот же день написал письмо преосвященному Моисею, викарию Новгородскому, с просьбой разъяснить, как ему следует поступить с приказом его сиятельства, исполнять али нет? Письмо, понятное дело, снес на почту, а там его уже и перехватили, к Аракчееву доставили.

Теперь Ильинский – личный враг Алексея Андреевича. Монашек, которого, вы изволили наблюдать, прогонял от себя его сиятельство, был посланцем этого самого Ильинского.

«Так, значит, теперь ее не похоронят?» – раздумывал о своем Псковитинов. Выходило совсем неплохо, если бы Петр Корытников застал тело и еще раз поглядел на ранения, вполне вероятно, что он составил бы собственное мнение, отыскав нечто незамеченное самим Александром Ивановичем.

– Похоронят, да хоть архимандрит Фотий[54 - Архимандрит Фотий (в миру Петр Никитич Спасский, 1792–1838) – «Политический деятель, патриот России». Архимандрит новгородского Юрьева монастыря. Особенно ярко архимандрит Фотий проявил себя как противник масонских лож и мистицизма.], друг Алексея Андреевича, приедет.

Граф только что о нем изволил упомянуть и записку накропал, чтобы поторапливался. Если я правильно понял, он уже в пути, во всяком случае, Фёдор Карлович сейчас отправляет курьера в Новгород, где тот должен перехватить этого самого Фотия и доложить ему о положение дел. Зная его темперамент и служебное рвение, могу предположить, что сей господин станет всю ночь гнать лошадей, так что в самом скором времени мы будем иметь счастье лицезреть сию высокую персону.