Метресса фаворита (сборник)

Аракчеев же еще раньше распорядился всячески угождать новому гостю, вот дворецкий и расстарался, получив в графском винном погребе означенную бутылку под личную роспись и пообещав, что теперь, скорее всего, будет являться за этим делом аж до окончания следствия. Но вот кто отнес? Когда Псковитинов начал его расспрашивать, несчастный даже умудрился найти специальную бирку от этой самой бутылки. После чего сводил щепетильного барина в погреб, где на специальных полках хранилось дорогое вино, которое непьющий Аракчеев держал для гостей.

Все сорта размещались отдельно друг от друга, на бутылочных горлышках имелись бирки, на которых значилось имя поставщика, дата изготовления и дата приобретения напитка, кроме того, индивидуальный номер.

Жалея время, Псковитинов не стал инспектировать еще и подвал, где на леднике хранились различные деликатесы, будучи уверен, что подобный порядок во владениях Аракчеева установлен повсеместно. Непонятно, как при таком контроле мог провороваться бывший дворецкий Илья Ильич Стромилов?

И вот теперь Александр Иванович ворочался в своей кровати, надеясь почувствовать, когда Настасья Федоровна пожелает навестить его еще раз.

Понимая, что не может уснуть, он налил себе рюмку и тут же вздрогнул, увидев, что другая протянутая рюмка зависла в воздухе прямо перед его носом. На самом деле рюмка отнюдь не научилась летать, ее поддерживала пухленькая белая ручка аракчеевской домоправительницы.

– Анастасия Федоровна! – От испуга Псковитинов пролил несколько капель на одеяло.

Ожидая графскую экономку, он лежал в постели в роскошном китайском халате.

– Она самая. Простите, что напугала вас. – Минкина потупилась, черные длинные волосы на этот раз были распущены по плечам, на голове красовался кокетливый ночной чепец с кружевами.

Не смея оторвать взгляд от гостьи, Псковитинов наполнил ее рюмку.

– Вы, я видела, изволили погреба инспектировать? И что же? Как нашли порядок? Все понравилось? Есть какие-нибудь нарекания? Не проворовался ли опять кто?

– Порядок во вверенном вам доме считаю идеальным и достойным всяческих похвал, – не без восторга ответствовал он.

– Только прислуга сейчас. – Она рассмеялась, махнув ручкой.

– Ну, прислуга. – Псковитинов смотрел в чистое, без шрамов лицо Минкиной, находя его и привлекательным, и отталкивающим одновременно.

– Ты бы пожалел меня, Александр Иванович? Тяжко мне одной в зеленой гостиной в гробу-то лежать. Вопиют мои раны, обида гнетет.