Усобица триумвирата. Часть первая. Любимая княгиня

Она почувствовала по движению воздуха, что к ней подошли слишком близко, и хотела высказаться о приличиях, но, не успев ничего такого сказать, увидела лицо обратившегося к ней, и засмеялась. Незнакомец, не понимая, что вызвало подобную реакцию, насторожился, но свою улыбку не убрал. Киликия, пытаясь совладать со смехом, уже во вторую очередь заметила на мужчине такой же волчий плащ, как и на тех, что топтались у хором боярина Коснячки, а так же серьгу в ухе и причудливые украшения в волосах.

– Чем я так порадовал тебя, прелестница? – спросил всё тот же голос, низкий и мужественный, но на совсем гладком лице, которое, по представлению Киликии, совсем к нему не шло.

– Прости, красный молодец, да только… мне показалось по речи твоей, росту и стати, что лет тебе много, а вот же беда – борода не выросла!

– Здесь вообще никто не ходит без неё? – огляделся незнакомец.

– Ходят, отчего ж? Юнцы да женщины. Печенеги, нанявшиеся к нашим князьям, себе иногда выбривают бороды отлично от русичей, как и варяги.

Даже прадед моего мужа, слышала, обревал часть головы и лица, но что б даже без усов? Такое я только у евнухов видела.

– Евнухов? – переспросил приезжий. Гречанка опомнилась, что на Руси такого не водится, и мало кто вне Византии был знаком с этим дворцовым должностным институтом.

– Ну… это такие мужчины, которым доверены некоторые дела при правителе, приглядывать за женщинами, например.

– Приглядывать за женщинами? – заинтриговано приподнялись брови странного собеседника.

– Да. Прежде, когда ещё не существовало Византии, и великий Искандер[36 - Александр Македонский] вёл свои войны, персидские цари доверяли евнухам свои гаремы, – подумав, что это слово тоже может быть неизвестно слушателю, Киликия уточнила: – Гаремы – это собрание жён, язычники имели их в большом количестве.

– А, как покойный Владимир Святославович?

– Владимир Святославович внял голосу разума и отказался от идолопоклоннических привычек, – чуть посерьёзнев, сообщила молодая женщина.

Её не заботили вопросы веры, а вот многожёнство и измены для неё были отвратительны. – Он закончил жизнь праведным человеком.

– А что, – пожал плечами незнакомец, – пожалуй, я бы хотел быть этим евнухом…

Киликия не выдержала и вновь рассмеялась. Её звонкий, заразительный, здоровый смех, наполненный идущим изнутри счастьем, зачаровывал слух.