Усобица триумвирата. Часть первая. Любимая княгиня

Вылив воду в умывальник[39 - Умывальником называли сосуд с носиком или двумя, подвешивавшийся на ремешках возле таза], Киликия поставила крынку рядом с кроватью и забралась на неё, принявшись будить мужа:

– Возлюбленный мой, не пора ли уже начать день? – потолкав его несильно, она поцеловала мужчину в губы. Слыша голос жены, он зашевелился, не подскакивая резко, как с ним бывало, если будил его сторонний звук. Бывавший в военных походах, он сохранил привычку подниматься сразу и действовать, но если рядом шептала приятные слова Киликия, то он не торопился.

 – Вы с братьями собирались сегодня на охоту, уж не на ночных ли филинов, если ты всё ещё спишь?

– Я просыпаюсь, – не открывая глаз, проговорил он. – Солнце взошло?

– Вот-вот взойдёт. Когда я вернулась, Всеволод с Настей уже пошли в церковь.

Святослав распахнул веки и, зная по звучанию голоса жены, где она сидела, попал ей взглядом точно в глаза:

– Ты ходила на реку? – брови его нахмурились.

Киликия спустила, войдя, платок с головы на плечи, и влажные волосы отвечали за неё.

– Да, как обычно.

– Пока здесь приезжие – не ходи больше.

– Почему? – удивилась она. Раньше, на Волыни, Святослав ходил с ней на реку и сам, теперь же делал это редко, дела и княжеские заботы выматывали его, заставляя спать дольше. Но он по крайней мере видел, что она всегда уходит подальше и ничего зазорного не делает.

– Мне так будет спокойнее, – ответил муж, приподнимаясь и садясь.

– Но в Киеве всегда есть приезжие, что же мне, как зимой, мыться в доме? Или, может, как многие здесь, раз в неделю, в бане? Это для меня дико…

– На других приезжих мне всё равно, они остаются в Подолье или Копыревом конце, а Всеслав со своими дружинниками, по праву происхождения, чувствует себя свободно и, кто его знает, куда сунется.

Киликия хотела продолжить спор, чтобы отстоять своё право плавать каждое утро, девичью привычку, сохранившуюся с непорочных лет и доставлявшую ей радость и блаженство.

Хотя бы пока лето на дворе – этой бесконечно долгой и ледяной зимой Гардарики и без того подобным не насладишься – но, предпочитающая без серьёзных поводов не пререкаться с мужем, княгиня перегнулась через него и подняла крынку, протянув ему:

– Я тебе молока принесла.

– Лика, ты выполнишь мою просьбу? – не дал себя сбить Святослав.