Усобица триумвирата. Часть первая. Любимая княгиня

– Ты всё бражничаешь? А лучше бы за ум взялся, ты, никак, князь Киевский нонче стал!

«Ну вот, началось!» – подумал Изяслав, а вслух сказал:

– Я от волнения за отца пил, теперь, знамо, не до этого будет.

– Давно же ты и часто за него волновался, – прозорливо и осуждающе подметил митрополит. – О том, чтобы усопшего обмыли и обрядили, я распорядился. Займись, чтобы завтра его в Киев отвезли.

– Займусь, святой отец, займусь! – Изяславу не терпелось избавиться от этого ментора. Разве может хоть кто-то теперь повелительно говорить с ним? – Ступай, разбуди Всеволода, сообщи ему недобрую новость!

Повинуясь – а может и сам не имел удовольствия в этом разговоре – Иларион ушёл.

А Изяслав, пометавшись по горнице, вспомнил о жене. «Надо бы ей сказать, небось ещё не уснула!».

Залпом осушив чашку, князь спустился в сени и на миг замер. Пристало ли ему, великому князю Киевскому, самому оповещать о чём-либо? «А, всё же жена!» – продолжил он путь и, войдя в женскую половину хором, поднялся в светлицу.

Свеча ещё не была погашена. Олисава, сняв волосник[6 - Головной убор, вроде шапочки, под который убирались волосы, а поверх него надевался обязательный для женщин знатного происхождения верхний головной убор, нарядный и богатый. Дома, если не было посторонних, можно было верхний не надевать.], в одной ночной рубашке, переплетала длинную косу. Увидев мужа, она обомлела.

– Скончался наш батюшка Ярослав, – пробормотал на одном дыхании отчего-то растерявшийся Изяслав. – Завтра в Киев едем… Вот.

– Царствие ему Небесное, – поднялась женщина и осенила себя крестным знаменем, развернувшись к иконам. Свёкор был великим человеком, к ней он всегда хорошо относился, брату помог отвоевать Мазовию[7 - Область Польши, отсоединившаяся в результате крестьянского восстания. Ярослав помог Казимиру усмирить её и вернуть.]. Он заслужил прямую дорогу в рай.

– Ладно, спи, – поспешно бросил Изяслав и отступил, прикрыв за собой дверь. Осознание, что всё вокруг отныне принадлежит ему, и он этому всему хозяин, медленно раскрывалось и нисходило на него.

Святослав прибыл в Вышгород утром, но там уже никого не застал, а потому поторопился вдогонку траурной процессии, которую и настиг в Святой Софии, где шло отпевание. Спешившись, он доверил коня своему дружиннику, снял шапку перед входом, крестясь и кланяясь вошёл в собор. Найдя братьев глазами, Святослав подошёл к ним, и, обняв по очереди каждого, молча встал среди них.