Рядом и порознь. История одной женщины

Я его хорошо помню, такой маленький старичок. Он меня очень любил. Я его дедушкой звала. А он меня – Нонка, Нонка. Я все ему носовые платки стирала. Он так: Нонка, Нонка, иди платок возьми, выстирай. Я встану, там табуреточка, холодная вода бежит, я ему стираю. Он все в церковь ходил рядом с Ивановским кладбищем. И нас с сестрой Тамарой водил в церковь. Ходили пешком, по Малышева. Улица грязная, асфальта не было. По деревянным дорожкам, по доскам шли. Только дедушка Иван Пучков ругал его – не води их в церковь.

А он украдкой. Придем, я бегу к дедушке: «А мы в цирк (в церк) ходили». Церковь, цирк – что-то такое среднее говорила. Он сразу понимал, что прадедушка опять водил нас в церковь.

А прабабушка, Лукерья Евсеева, жила у бабушкиной сестры Ольги. Когда дедушка с бабушкой сюда переехали, они всю бабушкину семью с собой забрали. Бабушка свою семью не оставляла. Всех сестер, родителей за собой везла. И все сестры здесь устроились, замуж вышли. И брат ее, дядя Сережа, здесь жил.

Прадед с прабабушкой умерли уже при мне, году в 1940-м или в 1941-м. Но помню прадеда только маленькая. Когда платки стирала. А когда большая была, не помню. Осталась только маленькая фотография прадедушки, старичок.

Иван Евсеев

В спальне жили дедушка с бабушкой. Дедушка болел. У него туберкулез был. Была такая эпидемия, чахотка, бабушка говорила. Когда туберкулез открылся, его отправляли на курорт, он в Крым ездил почти каждый год, путевки ему давали, бабушка его сопровождала.

Но спасти не удалось.

Когда мог еще, дедушка выходил к столу. У нас большой раздвижной стол в столовой стоял. На столе всегда был самовар, на нем чайник сверху с заваркой. И бабушка всем разливала чай. В обед суп наливали в специальную миску из сервиза. А уже из нее разливали суп по тарелкам.

Дедушка ходил с тросточкой. Из комнаты выходит – сразу его место, за стол садится. Помню, он ел яйцо всмятку. Специальная подставочка была, серебряная такая. Вот куда делась, не знаю.

Ну, может быть, и не настоящее серебро. Мы же не богачи были. А когда дедушка не мог уже выходить, лежал уже все время, бабушка ему отдельный завтрак всегда несла. У дедушки была посуда отдельная, бабушка его отдельно кормила.

К дедушке нас с сестрой пускали редко. Но пускали, конечно. Мы заходили. К кровати подходили. Я его даже пыталась кормить. Зайдем, только с ним побудем и уходим. В 49 лет он умер, в 1931 году. Мне всего 5 лет было.