Мемуары непрожитой жизни

Мой сын выбрал кружок, на котором изготавливались русские народные куклы. Меня удивил такой выбор: он не захотел ни на дзюдо, ни на баскетбол. Он называл этот кружок «куколки». Так и говорил: «У меня сегодня куколки, пусть бабушка меня рано не забирает». И, что удивительно, при всей его неусидчивости, сын не пропустил ни одного занятия.

Первые куколки выходили корявыми растрепками. Он приносил их домой и дарил мне. «Молодец, сынок, спасибо», – говорила я, с удивлением рассматривая очередного тряпичного монстрика, сотворенного моим сыном.

Беда еще в том, что внутри эти куколки заполнялись мочалом, и от них разносился устойчивый запах советской швабры. К этому запаху еще бы запах хлорки, и я бы полностью оказывалась в своем детстве. В общем, меня все время мучила мысль, что этих куколок надо выбрасывать. Это продолжалось до тех пор, пока я не поговорила с руководителем кружка.

Хранилище памяти. «Ваш сын вас так любит! Он единственный мальчик в моем кружке. Однажды девочки заболтались на занятии, а он сказал им так строго: «Вы сейчас прослушаете, как делать, а я не прослушаю, все сделаю правильно и подарю куколку моей маме.

Она очень обрадуется».

Вопрос о выбросе «куколок» с тех пор вообще не стоял в моей голове. Мне оставалось просто поражаться тому, как предан мне мой ребенок, и вспоминать, как предана я была маме в детстве. Это чувство детской любви и преданности моего сына, быть может, самое дорогое, что есть у меня в жизни на текущий момент. И я признательна ему за то, что он ведет себя, хоть как маленький, но все-таки мужичок, и счастлива, что он есть рядом со мной.

Девочка из Москвы

К нашим соседям на Речном переулке приехала на месяц погостить дальняя родственница – девочка Таня. Таня была на три года старше меня и уже ходила в школу, но ей тоже не разрешалось бегать на дороге с мальчишками. Зато ей разрешали ходить ко мне и играть у меня за забором. Мне нравилась фамилия Тани – Воронцова, а ей моя – Хименес. Родители Тани были военными, и она каждое утро делала зарядку, чистила зубы и заправляла кровать, чем мне каждое утро, когда я выползала из своей комнаты, «кололи глаза».

Фотография в альбоме. Мы с Таней сидим на скамейке. Таня коротко подстрижена, на ней летнее платье в крупную красную клетку. Таня сидит, выпрямившись и сложив руки на коленях. Рядом сижу я. Один гольф у меня на ноге спущен, длинные волосы не заплетены, а забраны под старушечью бабки Люсину косынку.