Я вспоминаю целину

Также считалось, что медики (врачи отрядов) должны помогать местному населению с медицинской помощью. Это было одним из положений договоров о помощи местному населению в общей политике студенческого целинного движения. Бессменный врач нашего отряда, Зоя Куклина, студентка медицинского института, заботилась о нас как о своих детях, а в свободное от своей непосредственной работы время работала вместе со всеми на стройке да еще читала местному населению лекции на медицинские темы.

Также обязательным было брать в состав отряда по одному трудному подростку, на так называемое перевоспитание. Такой «хулиганкой» у нас была школьница Ирина Полякова, которая после окончания школы поступила на наш электротехнический факультет, продолжая ездить на целину с нашим отрядом все 5 лет своей учебы.

В конце целины был такой обычай: в каком-нибудь просторном помещении раскладывали по периметру матрасы, все садились кружком, и каждый высказывал каждому, что было хорошего или плохого за всю целину.

Это называлось «баня». Здесь все говорили друг другу в лицо все, что думали, в том числе командиру и комиссару. Было все честно. И это не воспринималось как личная обида, просто принималось к сведению. По результатам этих «бань», бывало, что отсеивали некоторых бойцов.

А дальше снова сентябрь, минет осень. Потом тянется зима, учеба, сессия. Наконец, весна, и ты ждешь, ждешь новой целины.

Но, увы, годы учебы в институте быстро подходят к концу, а значит и наступает последняя для тебя целина.

Время идет, стираются в памяти имена и события, но самые яркие воспоминания останутся с нами до конца наших дней и будут для нас самой дорогой реликвией.

Вот как написала про целину в своем стихотворении боец нашего отряда Галя Баянова:

За окнами повис снежинок белый дым,

Усталый город мой готовится ко сну.

Ты снова говоришь, что стал мой взгляд чужим,

А я, я просто снова вспомню целину.

А завтра будет день и дел водоворот

Потянет за собой к заботам в глубину,

Вдруг время замолчит и мимо потечет,

А я, я просто снова вспомню целину.

И через много лет гитара загрустит,

Упрятанная в шкаф, оплакав старину,

И вдруг заплачет сын и молоко сбежит,

А я, я просто снова вспомню целину.