Моя история

Как позже окажется, для моего выздоровления было достаточно всего лишь массажа, ЛФК, бассейна и прочих оздоровительных процедур, но процесс уже был необратим.

К моим двум годам родители настояли на снятии гипса, к этому возрасту я только начала учиться ходить. Они всегда присутствовали, когда меняли старые бинты на новые и видели, что состояние моей ножки меняется совсем не в лучшую сторону: нога перестала сгибаться в коленке и стала совсем тоненькой. Чтобы не сделать хуже, было принято решение снять гипс и думать какие действия предпринимать дальше, и стоит ли, ведь пока все попытки лишь усугубляли положение.

Конечно, ноги не были единственным «больным» местом, вместе с ними в лечении нуждалась и спина. Но ужасающая статистика операций с летальным исходом, в моем возрасте, приводила родителей в шок и останавливала их. Было решено не спешить, так как последствия послеоперационного вмешательства могли быть удручающие.

Однако, несмотря ни на что, по словам мамочки, я всегда оставалась очень активной и терпеливой.

Я не капризничала и наверное, где-то в глубине души, маленькая Юля понимала, что всё, что происходит с ней – нужно лишь выдержать и пережить, а там, за этими тягостными больницами и белыми бинтами, её ждет большое и счастливое будущее. Только стоит потерпеть…

Путь к здоровому телу

После снятия гипса родители начали задумываться над тем, как же исправить очередную врачебную ошибку: нога совсем не сгибалась в колене, учиться ходить было не так просто, и это ещё влияло на осанку! Через знакомых родители нашли контакты больницы, которая специализировалась на такой проблеме, как спастика мышц.

Большое желание сделать меня здоровым ребенком не оставляло родителям много времени, не долго думая, поехали на консультацию в эту больницу, родителей там обнадёжили и они согласились на операцию! И вот я снова вдыхаю больничный запах, который еще не успела забыть.

Сама операция не была сложной, на тот момент мне было 3—4 года, и единственное, что отпечаталось в моей памяти – это мои слезы.

У меня началась истерика – наркоз, который мне ввели, не приводил к нужному результату – я не могла уснуть. Я плакала и требовала, чтобы укол мне сделал папа. Врачи, видя мое состояние, пошли на уступки, позволив ему сделать мне инъекцию с наркозом, и я, наконец- то, уснула. Операция началась…

Не самые приятные ощущения ждали меня по ее окончанию – рвота и слабость, очень долгий сон – с трудом приходила в себя.