Эдесское чудо

Огромные карпы подплывали поближе к людям, ожидая подачки, и какое-то время сопровождали их, двигаясь тесными стадами, почти вплотную к берегу, так что бока их порой соприкасались.

– Эти рыбы вызывают совершенно напрасное предубеждение некоторых христиан, – сказал Мар Евлогий, – но это даже и хорошо: больше рыбы достается беднякам, которым зачастую бывает не до особого благочестия. Пруды питаются подземными ключами, вода в них чистая, вкусная и всегда свежая, а потому горожане охотно берут из них воду, не имея на этот счет уже никаких предубеждений, что не слишком логично, но весьма разумно.

С самими же прудами тоже связана чудесная история.

На ходу Мар Евлогий поведал еще одно городское предание: будто бы по молитвам изнемогающих от жажды граждан осажденного язычниками города пруды эти были созданы чудесным образом свыше для снабжения города питьевой водой[27 - Нимало не сомневаясь, что множество благочестивых преданий о чудесах Божиих основаны на истинных свидетельствах, в данном случае мы считаем должным привести упоминание сирийской эдесской хроники о том, что в ноябре 201 г.

в Эдессе было сильное наводнение, во время которого воды разлившейся реки Дайсан разрушили дворец Абгара Великого и сильно повредили христианский храм, после чего река и была отведена в новое русло, а старое было превращено в городские пруды, на берегу которых был воздвигнут новый царский дворец. Эдесская хроника: пер. Н. В. Пигулевской//Сирийская средневековая историография: Исследования и переводы. СПб., 2000.].

От прудов двинулись по набережной Дайсана, представлявшей собой главную улицу Эдессы, с одной стороны ограниченную рекой, а с другой – рядами крытых портиков. Под сводами портиков, а также под сенью самодельных шалашиков и навесов располагались лавки торговцев и мастерские ремесленников, работавших зачастую прямо тут же; в тени деревьев вдоль набережной тоже торговали и ремесленничали, здесь же исполняя заказы или продавая свое рукоделие; бедняки же раскладывали свой товар прямо на земле, подстелив под себя и под него старые коврики, а то и просто какую-нибудь дерюжку.

Шум стоял изрядный: бодрый стук кузнецов и перезвон ювелирных молоточков, выкрики торговцев и специально нанятых зазывал, рев ослов и вопли их погонщиков.