Эдесское чудо

И еще сказал нам святой, говоря: “Вследствие этого с того дня, как гонец Анания вошел в эти ворота с посланием Господним, до настоящего дня блюдется, чтобы в эти ворота не входил никто нечистый и никто в печальной одежде и чтобы через эти ворота не выносили никакого покойника”»[31 - См. К источнику живой воды.].

Уже пора было Эгерии покинуть город, чтобы успеть на встречу с другими паломниками в монастыре, но ворота оказались заперты. Епископ спросил у стражников, чем это вызвано.

– По ту сторону ворот стоят войска варваров, – ответил старший стражник.

– Эфталиты! Скорей бежим домой, София! – воскликнула перепуганная нянька, хватая одной рукой Евфимию, а другой дергая за покрывало хозяйку.

– Да не пугайся, матушка! – добродушно сказал стражник. – Эфталиты, слава Богу, еще далеко. Это подошла к городу конница готфов, вызванная вместе с греческим войском на подмогу нашему гарнизону. Греки уже вошли в город, а готфы остановились у реки, чтобы напоить и выкупать коней.

Кроме того, готфов как федератов[32 - Готфам для постоянного расселения на восточных территориях Византии были выделены две области – Фригия и Лидия, называемые федерациями.] должен ввести в город один из Совета десяти[33 - Со времен последних ассирийцев в Эдессе правил Совет десяти. Традиции этого Совета были настолько устойчивы, что он пережил македонское и сирийское владычество, царский период, диктат Рима, власть персов, Византии, крестоносцев, господство мусульман… Правил он и в описываемое время в конце IV в. Поразительно, но Совет десяти просуществовал в Эдессе вплоть до 1924 года.]: таковы обычай и знак доверия.

– Не обиделись бы они на такое проявление доверия! – заметил епископ.

– Они не обидятся: для готфов были уже поставлены шатры за стенами города, но из-за опасности скорой осады решено было их также ввести в город. Они устроили на берегу последний привал и сейчас радостно купаются в водах Дайсана после долгого пути по жаре.

А мы ждем посланца от Совета, который встретит их и определит на постой.

– Скажи, чадо, а, до того как закрыли ворота, не выходил ли из них монашек с нагруженным осликом? – спросил Мар Евлогий.

– Мудрено было не заметить: он преважно предупредил нас, что будет ждать за воротами какую-то знатную паломницу с самого края Ойкумены.

– Эта паломница – я, – выходя вперед, сказала Эгерия.