Обыкновенная история моей жизни

Нас и ещё одну семью поселили в маленьком домике с небольшой терраской с цементным полом, где раньше жил помещик.

Летом мы с мамой ходили на рынок, покупали вишню, потом я помогала вынимать косточки, и бордовые очищенные ягоды мы помещали в стеклянные ёмкости, засыпая сахаром. И молодая наливка бодро бродила на подоконнике, закрытая марлей, привлекая внимание мух и мошек. Нашу кухню, помимо летающей живности, украшали косички репчатого лука и гирлянды красного перца. Отец каждый день выбирал по штучке перца и съедал за ужином.

А чай он любил пить с конфетой, понемногу откусывая от неё и запивая чаем, но съедал только половину. В следующий раз папа её находил и доедал.

Как-то папа купил лук, велел мне заплести его в косичку. Я деловито села на крыльцо и принялась плести. Ко мне подошёл соседский украинский мальчик и спросил, что я делаю.

– Лук в косичку плету.

– Це не лук, – серьёзно возразил он мне.

– Лук.

Он взял луковицу, откусил её, словно яблоко, и выплюнул.

– Це не лук, це – цибуля, – важно сделал он вывод («цибуля» – по-украински лук).

Так мы и общались. Я – на русском языке, он – на украинском, но всё равно как-то понимали друг друга.

Однажды мы с друзьями обнаружили беременную крольчиху. Позже оказалось, что она принадлежала сторожу парка, и её пришлось вернуть, но за неё был обещан крольчонок, а папа сказал, что нам нужно трёх малышей, поскольку несколько детей её нашли. И родившихся крольчат оставили нам. Мы помогали родителям выкармливать малышей из пипетки, так как хозяин забрал мать, не дав выкормить потомство.

Все маленькие были беленькими, но с красными глазками.

Крольчата подросли и жили на земле под террасой, примыкающей к дому. Я только просыпалась, а под окном меня уже ждала компания из соседских ребят.

– Ну что, идём?

– Идём, – соглашалась я, и мы отправлялись в соседний парк за листьями и травой для наших подопечных.

Размножились кроли моментально, а через год пришлось переезжать в Житомир. Перед отъездом всех кроликов выловили и раздали желающим, а мы переехали в казарму, где нам выделили небольшую комнату в конце коридора.

Я была папина радость и гордость. Он научил меня крутиться солнышком и делать другие упражнения. Когда у солдат не получалось что-то сделать, отец звал меня, и, пока ребята отдыхали, я выпендривалась как могла. У нас часто были вечера самодеятельности, и я там тоже играла далеко не последнюю роль. Иногда по вечерам было кино.