Волшебный фонарь. Хроника жизни Марины Цветаевой: от рождения до начала взрослой жизни (1892–1912)

Это называлось – «курлык». Такой звук издавал кот, когда задремавшего его кто-нибудь нечаянно касался.

Мать насаждала поклонение героическому. Воспитывала страсть к слову.

Мария Александровна внушала детям презрение к внешнему, материальному, в частности: «деньги – грязь». Строго, ненарядно одевала и причёсывала. Детей приучали не хотеть вкусного, сладкого. Просить – недостойно.

«Раз и навсегда было определено, что важно лишь духовное: искусство, природа, честь и честность. Религия не навязывалась, ханжества не было.

Семья посещала университетскую церковь. Дети росли в сознании, что Бог – есть; этого казалось достаточно».[32 - Швейцер В. А. Марина Цветаева (Быт и бытие Марины Цветаевой). М.: Молодая гвардия, 2007. С. 38.]

Взрослая Марина Ивановна вспоминала, как, стоя девочкой в церкви, она глядела в окно на ветку дерева – эта ветка очень много выражала (из воспоминаний Е. Н. Рейтлингер-Кист).[33 - Воспоминания о Марине Цветаевой. М.: Сов. писатель, 1992. Цитата по электронной версии – https://lib.

rus.ec/b/156927/read.]

«Два лейтмотива в одном доме: Музыка и Музей. Воздух дома не буржуазный, не интеллигентский – рыцарский. Жизнь на высокий лад».[34 - Марина Цветаева. Ответ на анкету. 1926 г.]

Среда обитания детей – разноязыкие гувернантки, книги, игрушки, музыка, театр.

С раннего детства Марина и Анастасия начали говорить почти одновременно по-русски и по-немецки, чуть позже (Марина – к семи годам) – по-французски.

Марина предназначалась матерью в пианистки. У неё были незаурядные музыкальные способности.

Абсолютный слух, большая, легко растяжимая рука, добросовестность.

Вот что взрослая Марина Цветаева пишет про свой слух: «Но слух, слух, слух. Слух, не прощающий ничего. Слух, благодаря которому я так иступлённо страдала раньше чем в детстве: в младенчестве: когда немка-бонна Августа Ивановна что-то высасывала из зубов, и позже – когда в Лозанне старшие ученицы – Magda и Martha – что-то напевали, в два голоса, жирно и жаворочно-поднебесно. О, сжатые кулаки в ответ на смех.

И полная беспомощность, ибо – кто поймёт?».[35 - Цветаева М. И. Неизданное. Сводные тетради. М.: Эллис Лак, 1997. С. 38—39.]

Мать начала заниматься музыкой с Мариной Цветаевой с четырёх лет (два часа утром и два часа вечером). Тогда же Марина Цветаева научилась читать самостоятельно. В пять лет читала «взрослые» «Сочинения» А. С. Пушкина. Это был её первый поэт, стихи которого она прочла сама.

Всё детство читала запоем.

Зимой – Москва.