История одной жизни

Отступая немного от печальных событий ареста, мне хочется провести параллель между деятельностью отца при румынской власти и Советах. Вспоминаю, что по мере продвижения Льва Вайсмана по служебной лестнице он переезжал из менее престижных районов в более престижные. К 1940 году, как я уже писал, мы жили в центре города. Учитывая высокую квалификацию моего отца, он был избран членом биржи, где совершались сделки купли-продажи. Это давало ему определенные привилегии, которые сохранились в моих детских воспоминаниях.

По обыкновению мама брала меня с собой, и мы гуляли по парку в ожидании выхода отца с работы. Помню, что зимой нас подвозил извозчик на саночках, и это было знаком богатства, преимущества. Иногда мы заходили в кинотеатр «Одеон», где у папы была персональная ложа. Фильмы в кинотеатре шли непрерывно, вход освещался фонариком. Мы смотрели фильм с того момента, который заставали при входе. Помню интересный эпизод, связанный с этим кинотеатром. Я как раз закончил 4 класса начальной школы, что располагалась на улице Стефана Великого напротив парка Пушкина, и поступил в первый класс гимназии имени Михая Эминеску, известного молдавского поэта. Гимназисты относились к среднему классу буржуазии, оплата за обучение у них была ниже, чем у лицеистов. Для учеников гимназий и лицеев существовало правило, согласно которому они не имели права посещать общественные места после 7 часов вечера даже в сопровождении родителей. Однажды мама, забыв об этом правиле, затащила меня в «Одеон», где шел фильм «Робинзон Крузо». Войдя в зал при свете фонарика контролера и, посмотрев одну часть фильма, мы с ужасом обнаружили, что сидим рядом с директором гимназии, который бросил строгий взгляд вначале на маму, потом на меня. Мама поняла, что завтра ей придется давать отчет о нарушении правил, и утром, не дожидаясь вызова, пошла в гимназию извиняться.

Но вернемся к судьбе папы. В феврале 1941 года раздался стук в дверь. На вопрос родителей строгий мужской голос ответил, что это их сосед.

Действительно, первым в комнату вошел один из наших соседей, который, как оказалось впоследствии, работал в НКВД. За ним вошли люди в военной форме. Они показали ордер на обыск и арест. Можно себе представить состояние моих родителей. Мы же, дети, мало что понимали тогда. Был произведен обыск, и папу увели. На следующее утро мама побежала за помощью и советом к тете Эстерке, жене дяди Давида, и оказалось, что Давид был арестован в ту же самую ночь.