Второй дом от угла… Страницы жизни семьи, республики, страны

 – Когда я вас подводил? Вы лучше скидывайтесь по пятерке, сегодня закупочный день, да и друзьям кое-что из продуктов надо вернуть, долг платежом красен. Гх! Если сэкономлю, – продолжает он, – то пару пузырей винца «Три семерки» прихвачу, ведь завтра банный день, как известно.

Тонкий психолог был Борода, затрагивая самые уязвимые струнки, из-за этих певучих струн он враз становился в центре внимания и вестником приятных ожиданий. Но не всем дозволено на них бренчать, их могут касаться только те, кто умеет делать это нежно, почтительно.

Каждый из нас представил Измайловские бани, после парной – чай или пиво «Жигулевское», разговор по душам, а Сан Саныч не сдержался:

– После бани хоть хлястик от кальсон продай, но выпей!

Каждый день в переполненном вагоне метро я добирался до станции «Бауманская», а затем по эскалатору, минуя стоящих пассажиров, торопливо поднимался к остановке трамвая. Заветный 37-й прибывал на остановку переполненный, настырным пассажирам удавалось втиснуться в салон или повиснуть на поручнях.

«Нет бы встать пораньше и не создавать столпотворения, спят до последнего» – так наверняка рассуждал не только я, но если мне не удастся вскочить в вагон, то я опоздаю на лекцию или пропущу семинар. А этого никак нельзя допустить. Использую то, чему я был обучен с детства.

У нас было такое озорство. На городских маршрутах появились новые львовские автобусы. Когда наступали сумерки, мы цеплялись за крохотные желобки, становились на задние бамперы и сквозь стекло заглядывали в салон, пассажиры громогласно требовали остановить транспорт и наказать злостных нарушителей.

На очередной остановке водитель резво покидал кабину и отгонял нас от автобуса; мы ждали обратного рейса, чтобы добраться таким же образом, на дармовую, до места, с которого начинался опасный маршрут.

Мне не составляло труда прицепиться к вагону, к тому же исключалась проверка контролером билета. Если уж совсем не получалось, приходилось энергичным шагом, переходящим в бег, спешить к проходной, расстояние было небольшое.

Спрос на трамвай возрастал в непогожие дни или в зимнюю стужу, неубранный снег забивался в ботинки, таял, оставляя белые линии соли, которые с трудом удалялись, ветер морозил лицо и уши. Головной убор старались не носить, он доставлял хлопоты, в раздевалке было установлено правило: шапку запихивать в рукав верхней одежды или держать при себе, путешествуя по аудиториям.