Княжья травница

Взметнув руки вверх, провыла дурным голосом:

– Я нашлю на вас белый мо-о-ор! Лорики, ёрики!

Толкаясь в узком косяке, дружинники высыпали наружу. Десятник, как и положено шефу, покинул избушку последним. Я вздохнула, качая головой:

– Как дети, ей-богу…

Ладно, ну их. Взяв заплечный мешок, я оглядела стройные ряды склянок и кисетов. Сколько времени мне понадобилось, чтобы привести в порядок тот базар, который царил у прошлой травницы! Я всё перебрала, сортировала, расставила и разложила по полочкам.

Полочки, кстати, своими руками сделала, чуть пальцы не отбила молотком…

Так, что мне может понадобиться? Я прищурилась, размышляя, и сказала:

– Заживить раны.

Несколько баночек вспыхнули почти сразу же – ярким зелёным цветом, медленно затухающим до блёклости. Я сложила их в мешок и сказала:

– Ожоги.

Кисет на нижней полке загорелся, как светофор, зелёным, а потом красным. Да, понимаю, надо быть осторожной в дозировке.

– Понос.

Нерешительный зелёный напомнил мне, что в здешних краях понос зовётся дриснёй.

Ладно, я выучу. Не бейте травницу, она лечит как умеет!

– Боль… Сердце… Камни в почках… Чесотка…

Вроде всё. Собрала то, с чем уже сталкивалась при лечении. Закинув мешок за спину, вышла из избушки:

– Я готова.

Десятник смотрел с опаской. Но долг для него был превыше всего, поэтому он подвёл ко мне своего коня и кивнул:

– В седло, травница.

Икнув, я зажмурилась. Ненавижу ездить верхом! В этом сумасшедшем мире я могу смириться с чем угодно, но только не с надобностью карабкаться на лошадь…

Десятник вскочил в седло привычным движением, а потом подхватил меня под мышки и посадил перед собой.

Я даже пикнуть не успела! Пикнула уже после, когда он навалился на меня, понукая лошадь, и обволок запахом конюшни.

– Эй, не боишься, значит, белого мора?!

– Все мы умрём, – философски буркнул десятник. – А лучше когда-нибудь от белого мора, чем сейчас от княжьева меча.

И пустил лошадь противной тряской рысью.

Счастье, что до города недалеко! Минут десять, но и их мне хватило, чтобы совершенно отбить седалище. Впечатляющих размеров ворота в высоченном, в три мужских роста, частоколе открылись будто по мановению руки, однако я уже знала, что для этого требовалась сила минимум четверых дружинников. Мы въехали на широкую улицу, выложенную досками, кое-где потрескавшимися от влаги и бесчисленных копыт. Я выглянула из-под капюшона плаща, крепко держась за луку седла.