Княжья травница

Приблизилась, встала рядом, избегая касаться рукавом рукава. Мне не нужно было его касаться, уже этой близости хватало…

– Умерла?

Вопрос прозвучал неожиданно, и я кивнула, потом спохватилась, ответила:

– Да.

Он молчал, как будто ему нужно было время, чтобы осознать, поэтому добавила мягко:

– Она отмучилась.

– Почему она умерла?

– Княгиня болела. У неё была смертельная болезнь. Никакие силы этого мира не смогли бы спасти её на этой стадии.

– А раньше? Ты смогла бы, травница?

Я покачала головой:

– Не здесь, не травами.

Там, откуда я родом, такие болезни лечат, но не всегда успешно. Княгиня хотела дать тебе ребёнка, поэтому жила… Но сегодня болезнь убила её.

– Ты должна была спасти её, – гневно бросил он и отвернулся так, что я не видела его лица. Князь, мой князь… Я не всемогуща.

– У тебя осталась дочь, люби её.

– Мне нужен сын! Мне нужна была жена, чтобы родить сына! Я позвал тебя, потому что ты спасла меня! Ты должна была спасти и её тоже!

– Прости меня, светлый князь, – покаялась неизвестно отчего.

Мне показалось, что сейчас ему нужно только это – только знать, что виноват кто-то другой. Пусть это буду я. Пусть…

– Уходи, ведьма!

Он выплюнул эти слова почти с ненавистью. Моё сердце отозвалось болью. Он никогда не полюбит меня… Никогда не посмотрит с нежностью, никогда не возьмёт за руку. Никогда не поймёт, как сильно я люблю его!

– Прости, – пробормотала ещё раз и отошла.

Спустившись по ступенькам, двинулась в сторону ворот.

Слёзы застилали глаза, и я шла, нащупывая дорогу ногами. Как всё обернулось! Зачем я попала сюда, зачем? Все меня ненавидят и боятся, ни друга, ни подруги, даже пожаловаться некому, даже поплакаться на чьём-то плече не могу! Проклятый мир! Проклятое время, где нельзя спасти умирающую женщину…

В ладонь ткнулось что-то мокрое. Я вскрикнула от неожиданности и, вытерев глаза, опустила взгляд.

Бурый пёс смотрел неотрывно круглыми карими глазами.

Я невольно улыбнулась:

– Привет, Буран. Давно не виделись.

– Давно, – согласился он, как всегда, без слов. – Провожу.

– Да я сама дойду, не впервой!

– Провожу, – упрямо повторил пёс. – Ночь.

– Ну пошли тогда, – усмехнулась, проходя в отворенные передо мной ворота. – Но я не буду с тобой говорить, прости, мне нужно помолчать.

– Молчи, – с лёгкостью согласился Буран. – И я молчу.

Ступив на дорогу, ведущую к лесу, я вздохнула.