Рыжик

На российской границе мне очень строго пригрозили: «Я сделал себе пометку… в следующий раз, если вы прилетите с этим же паспортом, вы не сможете попасть на территорию Российской Федерации»… Во– первых, я надеялась, что следующего раза не будет… Во-вторых, я всегда летаю с загранпаспортом, который во время произнесения торжественно-угрожающей речи российского пограничника покоился в немецком посольстве города Киева, украшенный шенгеном на три года… а в-третьих, мне в тот момент было абсолютно безразлично: меня не волновала ни Российская Федерация… ни Украина… ни все остальное… потому что я ничего не чувствовала.

Я АБСОЛЮТНО НИЧЕГО НЕ ЧУВСТВОВАЛА. Олигархическая Москва украла все мои отчасти детские мечты, и самое страшное, что я даже не знала, как она с ними поступит. Я была такой же пустой и холодной, как аэропорт «Шереметьево»: не было эмоций… не было сил… желаний, чувств, забот, смеха, злости, слез… Во мне не было ничего… Я села в автобус, который должен был радостно доставить своих пассажиров к самолету. Я стояла возле открытых дверей… в расстегнутом настежь «Монклере», в уггах, в тонких колготках… но даже не чувствовала холода… меня ничего не трогало, ничего не цепляло, и в тот момент мне стало страшно… я подумала: «А что если так будет всегда? Что если я больше никогда не смогу почувствовать и полюбить?.. Что если я никогда больше не смогу заплакать от счастья или от грусти?.. Что если это конец… конец моего внутреннего мира?» Я не знаю, что было бы, если бы я тогда так не подумала… Я не могла знать, что в ту же секунду Развратница Жизнь и Его Величество Случай одновременно подслушают мои мысли, потом немного посовещаются и примут решение: «Пусть они встретятся. Сейчас». Пока Жизнь и Случай вели свой забавный диалог, я безжизненным взглядом смотрела в одну точку… до тех пор, пока не поймала себя на мысли, что уже минут пять на меня так же, не отрываясь, смотрит пара холодных хитрых глаз, которые принадлежали человеку, одетому во все черное: он был в кепке, пальто… стоял на улице и говорил по телефону… и все время смотрел на меня… На нем были чертовы ботинки «Catford», которые я всегда презирала… на плече висел черный рюкзак… Он смотрел на меня… так странно смотрел на меня… он… Если бы я тогда знала, к чему приведет «он так странно смотрел на меня», я бы все равно села и в этот автобус, и в этот самолет…

Я открываю глаза… как всегда, в самолете я спала.

Днепропетровск. Вот он. Надо же… светит солнце… думаю, уже стоит сказать «спасибо».