Остров накануне

Поскольку любовная печаль есть зелье, обретающее лихую крепость в тот миг, когда перетекает из наших уст в слухи друзей, Роберт, безуспешно блуждавший по Казале, тощавший в тщетных поисках, не потаил свое состояние от Сен-Савена. Он рассказал, и даже тщеславясь, поскольку обожатель щеголяет велелепием кумира, а уж в велелепии-то ее он был уверен вполне.

«Ну, любите себе, – беззаботно отозвался на это Сен-Савен. – Ничего нового. Кажется, человек даже находит в этом радость, в отличие от животных».

«Животные не любят?»

«Нет. Простейшие механизмы любить не могут. Что делают колеса повозки на скате? Крутятся вниз. Машина имеет вес, вес тяготеет книзу, в повиновении слепому закону, который требует опускаться. Таково и животное: оно тяготеет совокупляться. Не остановится, покуда не совокупится, а потом остановится».

«Но вы же говорили мне вчера, что люди тоже машины?»

«Да, но более сложные, чем минеральные машины, чем животные машины. Люди удовлетворяются колебательно».

«Что из этого следует?»

«Из этого следует, что вы, любя, и желаете и не желаете. Любовь превращает вас во врага самому себе. Вы страшитесь, что, достигнув желанной цели, разочаруетесь. Вы наслаждаетесь in limine[16 - На пороге (лат.).], как говорится у теологов, ублажаетесь оттяжкой».

«Это неверно, ибо я… я желаю ее сразу же!»

«Если это правда, вы – все еще и всего только деревенщина. Нет, в вас есть тонкость. Если бы вы желали ее сразу же, вы бы ею овладели, как сущая скотина.

Нет: вы желаете, чтобы ваше желание распалилось и чтобы в то же время распалилось желание ее. Но если бы ее желание так распалилось, чтобы отдаться вам сразу же, вы б, надо думать, ее бы больше не желали. Любовь выхоливается в ожидании. Ожидание шествует просторами Времени по направлению к Случаю».

«А я что должен делать до тех пор?»

«Ухаживать».

«Но… она еще ничего не знает, и должен вам признаться, что не имел оказии к ней приблизиться…»

«Напишите письмо и объявите ей о своей любви».

«Но я никогда не писал любовных писем! О, стыжусь сознаться вам, но я никогда не писал писем на моем веку».

«Когда природа бессильна, приходится прибегать к искусству. Я буду диктовать. Полезное упражнение для образованного человека – сочинять письма к дамам, которых не видел. Тут я мало кому уступаю. Не любя, я способен говорить о влюбленности красивее, чем вы, любовью лишенный языка».