Моя война

Откинулся на спинку стула и в сердцах произнёс короткий монолог. Скорее, для самого себя.

– Твою мать! Опять этот долбаный Северо-Кавказский присылает бесквартирных… Ну, знают ведь, что есть распоряжение ЦК партии семейных офицеров, не имеющих жилья, не отправлять… Так нет же, шлют! Опять разбирайся, как будто нам тут больше делать нечего.

«Узнал бы он, что в моём случае ещё и нарушен приказ министра обороны, – наверное, повесился бы», – подумал я про себя…

– Ладно, лейтенант! Иди, жди. Буду звонить в твоё политуправление – пусть решают.

«Ух, ты! А где ж они мне там квартиру-то найдут? В дисбате? Там служебные бараки. В Новочеркасске или Ростове? Верится с трудом. А Ольга-то уже на чемоданах. Отец должен за ними приехать…» – возвращаясь в знакомый класс, размышлял я.

Зайдя в кабинет, я снова подошёл к карте Афганистана. Нашёл на ней город с непривычным моему слуху названием – Герат. Кажется, что совсем недалеко от границы с Советским Союзом. Вот рядышком наша Кушка, про которую в войсках ходила грустная поговорка: «Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют!» Оказывается, что можно и дальше.

– Ну что, пехота, получил предписание? – услышал я за спиной голос моего недавнего знакомого, уже почти друга, майора Виктора Чехова. Он влетел в класс, сильно стукнув дверью о косяк, но нисколько не озаботясь этим.

– Нет, не получил. Почти получил. В Герат. Но у меня нет квартиры. Оказывается, что без квартиры не посылают. Теперь решают там… – доложил я на одном дыхании всю информацию.

– Ну, брат, а как же тебя отправили? Всегда у вас в пехоте бардак! – радостно заключил он, – а дальше-то что? Ждать сказали? А пожрать? Пошли в буфет!

Майор строчил, как из автомата, – задавал мне вопросы и сам же на них отвечал. Но в одном он был без сомнения прав – хотелось поесть. Спросив у проходящего мимо офицера штаба, где можно перекусить, мы отправились в столовую.

– У меня тоже засада. Не знают, куда груз пристроить, – настроение у Виктора менялось мгновенно: он то негодовал, то радовался всему вокруг.

Мы набрали еды. Пока завтракали, скорострельность слов у моего нового друга не уменьшалась. Тихо становилось только тогда, когда Виктор жевал. А жевал он так же быстро, как и говорил. Я то слушал его вполуха, думая о чём-то своём, то с интересом проглатывал очередной рассказ о службе в Афганистане.