Моя война

Наверное, многое казалось ему элементарным, но, понимая, что для меня всё в новинку, Олег спокойно объяснял мне суть дела:

– Духи специально раздают бачатам, пацанятам своим значит, эти самые пакетики с «гешей». Мальцы эти на ДП – диспетчерских пунктах, особенно при въезде в Герат, да и в любых людных местах, где наши останавливаются, просто бросают их в кабину. Кто-то сразу выкидывает. Кто-то в бардачок сунет: типа посмотрю потом, что это такое. Ну, а кто совсем дебил, решает разок попробовать. А где разок, там и пошло-поехало.

– А почему ты говоришь, что пару раз бросят и перестают? Они что, всех помнят, что ли?

– Юрка! Ты не поверишь! Помнят! Хоть наркота здесь дешёвая, но всё равно деньги стоит. Что ж им бабки на ветер выкидывать?! Они же специально сначала бесплатно эту дурь раскидывают, чтобы наших бойцов на иглу подсадить. А потом вычисляют тех, кто торкнулся.

– Понятно. Гады!

– Конечно, гады. А что поделаешь?

Старшина встал из-за стола, подошёл к двери. Зацепился взглядом за мои злополучные чемоданы:

– Юр, давай-ка пока их на стеллаж засунем.

– Как скажешь. Давно пора.

Олег открыл дверь и прокричал в пустоту:

– Рубан! Рахматуллин! Ну-ка дежурного ко мне!

Через пару минут появился сержант:

– Вызывали, товарищ прапорщик?

– Да, Серёга. Возьми второго дневального. Из расположения притащите ко мне кровать. Ту, что ничья, понял?

– Понял. А чо, замполит здесь будет жить?

– Пока здесь. Не забудь, в шесть часов развод.

– Да помню! Задолбал меня уже этот наряд!

– Ладно-ладно, не ной. Завтра рота вернётся, поменяешься.

– Товарищ старшина, а давайте Залевский пойдёт вместо меня.

– Рубан! Иди, неси кровать. Я сам решу, кто пойдёт.

– Ну, товарищ прапорщик…

Соснович, не дослушав сержанта, захлопнул дверь. Подошёл к своим огромным этажеркам, одёрнул занавеску.

– Давай, клади сюда чемоданы свои.

Предварительно я вытащил то, что мне было нужно. И в первую очередь вторую бутылку водки, за что был награждён одобряющим взглядом старшины.

– Олег! Твоя гитара? Играешь?

– Так, немного. Для себя. А ты?

– И я для себя.

– Отлично! Что поёшь? Какие песни в Союзе на слуху?

– Разные. Кому что нравится. Я и «Машину», и Антонова люблю.

– О! Я тоже. Ещё наших. Белорусов. «Песняров», «Сябров»…

– Ну, это вообще без разговоров. А Хоралова слышал?

– Не.