Чудиновский бой

По сторонам, сидя и лёжа в своих повозках, дымя цигарками, расположились бойцы и командиры последнего остановившегося здесь отряда повстанцев. Многие разошлись греться по ближайшим крестьянским дворам.

Пронзительный крик «казаки!», оглушительные разрывы гранат и бешеный топот лошадиных копыт по улицам села в мгновение ока взорвали спокойное течение событий, обратив его в панический стремительный водоворот. Люди кинулись бежать во всех направлениях, сталкиваясь друг с другом, падая и попадая под копыта также мечущихся в испуге коней.

Возницы, вскочив на повозки, яростно хлестали кнутами по спинам своих и чужих лошадей, пытаясь как можно быстрее вырваться из смертельной ловушки, в которую вдруг превратилась для них небольшая площадь села Бардагон. Подводы сталкивались между собой, некоторые опрокидывались, загораживая дорогу остальным. Эту безумную картину всеобщей паники и хаоса дополняли длинные трели пулемётных очередей, беспорядочные выстрелы из винтовок, громкие крики людей и дикое ржание лошадей.

Чтобы не попасть в самую середину этой сумятицы и не потерять там своих людей, Серебряков дал команду повернуть в первый попавшийся переулок, откуда маленькая кавалькада выскочила обратно на окраину и присоединилась к своим пехотинцам, щедро осыпавшим пулями и гранатами охваченное паникой село. Всё было кончено в несколько минут. Когда стрельба стихла, взорам милиционеров предстали две сломанных телеги с рассыпанным на снегу провиантом, разбросанные в разных местах платки, мешки, шапки, рукавицы и четыре трупа повстанцев, оставленных в беспорядке отступления на улицах села.

Преследовать стремительно удалявшийся в сторону Дубровки обоз отряд милиционеров возможности уже не имел. Почти все взятые ими с собой патроны были израсходованы во время этой безумной стрельбы. Сдав село и трофеи подошедшему со станции подразделению японцев из двадцати человек во главе с маленьким коренастым унтер-офицером, Серебряков увёл отряд обратно в Суражевку.

Распустив по домам своих пехотинцев, он оставил пока при себе конных милиционеров и добровольцев, чувствуя, что основные события этого дня могут быть ещё впереди.

В помещении участка милиции его уже ждал нарочный с запиской от прапорщика Мищенко из Новоивановки. Из этого донесения следовало, что сосредоточившимися в деревне Сукромли красными в ночь на 24 февраля была сделана попытка двинуться на город Свободный.