Два Царя

Дав мне тебя, Он дал мне райскую, легкую и счастливую жизнь. Работа и временные трудности – ничто, пока ты рядом со мной. Может быть, по моему виду это не заметно, но я это глубоко чувствую.

Благослови тебя Бог, моя любимая жена! Будь уверена, что мои молитвы и мысли всегда с тобой. Спокойной ночи, моя милая, дорогая Аликс, моя родная жена, моя радость, мое счастье, моя единственная! Благослови Бог тебя и дорогих дочурок!

Всегда твой истинно преданный и глубоко любящий муж

Ники

Александра Федоровна – Николаю Второму (10 июля, Петергоф):

Мой драгоценный дорогой муженек,

Не нахожу слов, чтобы сказать тебе, как я обрадовалась, когда Арчи принес мне твое обожаемое письмо.

Ночью мне было одиноко, и каждый раз, как я просыпалась и протягивала руку, я касалась холодной подушки, а не родной теплой руки, и некому было ткнуть, потрясти или потормошить меня, чтобы разбудить.

Мне ужасно не хватает твоих поцелуев и тяжело видеть, как ты отправляешься один в это печальное путешествие – мы всякий раз расстаемся по какой-то грустной причине, и поэтому вдвойне тяжело отпускать тебя одного. Мои мысли ни на минуту не покидают тебя, могу вообразить, с какими чувствами ты подъезжаешь к Москве. Сердце болит за тебя, и я знаю, какая у тебя будет ночь – так и полетела бы к тебе, чтобы сжать тебя в своих объятиях, осыпать тебя поцелуями и сказать тебе о моей великой любви и о том, как она растет день ото дня, наполняя всю мою жизнь.

Джорджи, дорогой мальчик, теперь в мире и покое, далеко от жизненных невзгод и земных страданий. Нельзя даже желать, чтобы он продолжил свою одинокую жизнь. Я уверена, что он и твой дорогой отец теперь ближе к вам, чем когда бы то ни было, и им грустно видеть, как вы страдаете. Но подумай, какое ты утешение и поддержка для бедной Матушки, и как ей поможет твое присутствие.

Если моя любовь может хоть сколько-нибудь утешить тебя, позволь мне снова и снова говорить тебе: я люблю тебя, люблю тебя всем сердцем, всей душой, страстно и нежно.

До свидания, благослови тебя Бог. Осыпаю нежными поцелуями твое любимое лицо и каждое дорогое местечко и остаюсь навсегда твоей старой женушкой

Аликс

*

На похоронах императрица-мать стояла спокойно, без слез, но на лице – глубокое страдание.