Координаты неизвестны

И ваше недавнее решение о возможной замене Серебрянскому высшей меры на срок заключения основано, я уверен, на знании личности и степени его вины. Что мне тут говорить? Да еще заступаться!

– Сказали ему о намеченном решении смягчить приговор?

– В тот же день передал. Как приказали, Лаврентий Павлович.

– А он?

– Ничего не ответил. Слегка пожал плечом. Мог не поверить. Кто знает, что у него на душе?

Баштаков умышленно умолчал о том, что вслед за действительно молчаливой реакцией, которую можно было расценить как психологический шок, Серебрянский заявил, что предпочитает высшую меру тюремному заключению.

Баштаков считал, что, скажи он об этом, Берия в гневе еще неизвестно как поступит. А Серебрянский был ему симпатичен. Разумеется, прежде всего результатами агентурной работы, налаженной чуть ли не во всем мире. Но этим он ни с кем не делился и вслух об этом не рассуждал. Поэтому теперь попытался повернуть разговор в другую сторону:

– Полагаю, не очень поверил.

– Жаль, – разочарованно протянул Берия.

 – Я думал, он оценит такой поворот дела.

– Нет, почему же? Оценил. Еще бы! – поторопился успокоить наркома Баштаков. – Просто натерпелся и… видимо, засомневался.

Берия перестал листать дело и, вскинув голову, устремил пронзительный взгляд на начспецотдела.

– Хорошо. С него сняты все обвинения.

– С Серебрянского? – удивился Баштаков.

– А о ком мы, по-вашему, говорим? – хмуро отреагировал Берия. – В течение ближайшего часа надо будет поднять дело наверх.

Направим бумагу на его восстановление во всех правах. То же и в отношении жены.

– Теперь совсем обрадуется. Хотя вначале может усомниться…

– А вы все-таки хитрец, Баштаков, – насупился Берия. – Если он во всем сомневается, как же тогда мог оценить замену меры наказания?

– Вы правильно подметили, Лаврентий Павлович. Тут есть, конечно, противоречие. Но его ведь тоже можно понять. Не считал себя жильцом на этом свете, и вдруг…

Берия, однако, уже думал о чем-то другом. И, очевидно, с этими мыслями были связаны брошенные в сердцах слова:

– Почему-то всех надо понять, только нас никто не хочет понимать!.

. А вы знаете, что германские войска прорвались к столице Украины?

Баштаков поджал тоненькие губы, склонил голову набок, удивленно приподнял гладкие, будто нарисованные, брови и с ноткой недоумения спросил:

– Десант выбросили?

– Какой, к черту, десант! Наши очередной номер выкинули, – резко возразил Берия. – Житомир сдали.