Среди богов. Неизвестные страницы советской разведки

Свои палаческие обязанности они исполняли почти вдохновенно. Проделанное Ежовым Ягоде и не снилось. Подлинный архитектор произвола находился на самой вершине – Иосиф Сталин.

Чекисты это знали. Кардинально изменить порочный порядок они не могли, но по возможности оставались честными людьми. Потому-то и пострадали, а многие поплатились жизнью.

Сотрудники наркомата были осведомлены о ситуации намного лучше других. Но они и не помышляли о каком-либо подобии протеста, зная, к чему может привести малейшее неодобрение власти.

За каждым следили десятки глаз и ушей. Как в такой ситуации обвинять в пассивности человека, стремившегося выжить и тем самым уберечь от расправы и гибели своих детей и близких?

Заманчивая идея: подняться всем миром, не покориться произволу. Увы, в условиях тоталитарного режима она нереальна.

Поражает чудовищный парадокс: в ситуации кровавого кошмара многие видные деятели революции, партии, государства, заслуженные военачальники на допросах брали на себя немыслимые преступления, чтобы избежать пыток.

И продолжали верить не только в правильность пути, выбранного руководителями государства, но и в человека, загнавшего их в лагеря, камеры смертников; человека, уступавшего им в уме, образованности, интеллекте. Шли на смерть с его именем на устах.

Постепенно сотрудники НКВД перестали задавать вопросы и самим себе. Зачем спрашивать у ночи, почему она темна? Нужно просто дождаться утра. Но наступит ли оно?

Между тем трагическая ситуация не всеми воспринималась одинаково.

Едиными были лишь страх, неуверенность, но отнюдь не возмущение. Неправедные дела ведь начались давно. Но труд – хотя далеко не все здесь трудились одинаково – являлся альтернативой гнетущей неизвестности, ожиданию, надежде на изменения к лучшему.

Для одних это была возможность продемонстрировать абсолютную преданность партии, любовь к вождю и верность строю. Для других работа была отдушиной. Однако пронизанная неуверенностью, сомнениями, страхом обстановка в наркомате отражалась на умонастроениях значительной части оперативного состава, невольно сказывалась на результатах деятельности.

Атмосфера постоянного страха и неоправданной подозрительности особенно угнетала старых работников ВЧК и ОГПУ, сотрудников ИНО, разведчиков-нелегалов, рисковавших жизнью во имя идеалов, в которые они беззаветно верили. Увы, таких бесценных профессионалов оставалось немного. Большинство сгинули в безвестных могилах. Об их делах вспоминали полушёпотом.