Пирамида

Каспаров понял: он должен лететь в Москву. Он. Это судьба. Никто не сможет объяснить лучше, чем он. Даже мать Клименкина не сможет. Мать приедет, чтобы пригласить адвоката, когда они подадут жалобу. А сейчас должен лететь он. Немедленно. В Москве разберутся, поймут. И помогут. Он был на опознании, он первым допрашивал Клименкина, он хорошо знает Ахатова, знает порядки в ЛОМе. Он все расскажет. Там разберутся. Другого выхода нет. Приговор, подписанный судебной коллегией Верховного суда Туркмении, окончательный и обжалованию в республике не подлежит.

Только Москва может помочь, Верховный суд СССР.

Нелегко принять такое решение, а приняв, как же трудно осуществить! От города Мары нужно сначала лететь на самолете до Ашхабада. Оттуда – прямой рейс на Москву. А там как сложится? Неделя нужна, не меньше. И деньги на дорогу.

Помогли родственники, сослуживцы, друзья. Больше всех – дальний родственник, Юрий Тихонов, летчик. Он был на процессе, все видел.

– Лети – и быстрее, – сказал он Каспарову. – Я тебе помогу.

Сам взял билет на самолет, пришел к Виктору.

– Собирайся при мне, я знаю, что ты медлителен. Через три часа твой самолет… Машина есть, я тебя провожу.

– Как, уже? – сказал Виктор Каспаров.

В три часа ночи он был в Москве.

Сомнения, колебания, неуверенность – как портят они нашу жизнь, как лишают нас силы! Но здесь речь не о себе – речь о другом. И на самом деле о жизни и смерти. И о правде. На людей действует искренняя уверенность. В Президиуме Верховного Совета СССР Каспарова приняли вне очереди.

Выслушали. Минут сорок он излагал обстоятельства дела женщине-консультанту. Просил, прежде всего: немедленно задержать исполнение приговора. Консультант заверила, что примет все меры.

– Сегодня же мы свяжемся с Прокуратурой Союза, – пообещала она.

– Я сам туда направляюсь, – сказал Виктор Каспаров.

Женщина внимательно посмотрела на него.

– Хорошо, – сказала. – Если будут трудности, звоните мне. Вот по этому телефону.

Вышел. Вздохнул с облегчением… Главное сделано, однако расслабляться рано.

В приемной Прокуратуры Союза – огромная очередь. Растерялся даже: вот оно, непредвиденное препятствие. С трудом преодолел внезапную апатию, сковавшую тело.

– Товарищи, я приехал издалека, – обратился он к людям в очереди. – Невиновному человеку грозит смертная казнь. Срочно нужна помощь, остаются считанные часы.

Люди у окошка расступились… Пропуск – в руках. Наконец – нужный кабинет. Небольшая комната, женщина, довольно молодая.