Комиссары. 1917—1942 гг.

безуспешно пытаются склонить царя к введению «ответственного министерства» (то есть фактически к введению парламентарной конституционной монархии).

Кроме того, несколько великих князей – Павел Александрович, Кирилл Владимирович и Дмитрий Константинович во время революции составляют собственный проект манифеста об отречении («великокняжеский манифест»). Наиболее влиятельный из них, великий князь Николай Николаевич, во время событий агитирует Николая II за отречение, наиболее вероятный преемник, Михаил Александрович, отказывается принять власть.

Великий князь Кирилл Владимирович 1 марта переходит на сторону революции.

2 марта Николай II отрекается от престола в пользу своего младшего брата великого князя Михаила Александровича. Отречение происходит под давлением генералитета, в первую очередь начальника штаба Ставки генерала Алексеева и 7 командующих фронтами, единогласно ответивших согласием на телеграммы Алексеева о желательности отречения. Действия высшего генералитета впоследствии становятся поводом для обвинения ряда царских генералов в «масонском заговоре» так называемой «Великой ложи».

Однако 3 марта отрекается от престола и великий князь Михаил Александрович, так как представители Госдумы Родзянко, Шульгин и Керенский заявляют ему, что «не гарантируют безопасность», так что ему в случае принятия престола следует опасаться самосуда со стороны восставших. В такой обстановке великий князь передаёт вопрос о государственном устройстве России на рассмотрение будущего Учредительного собрания.

Таким образом, учитывая, что 26 февраля Николай II объявил Государственную думу распущенной, с этого момента Россия оказывается в пучине безвластия.

Борьба политических партий в стране за власть. Стремясь предотвратить революцию, либеральная оппозиция стала все более дистанцироваться от самодержавия. Противоречия между самодержавием и Государственной думой нарастали, по существу, Дума стала центром оппозиции правительству.

К концу 1916 г.

все политические партии и группировки объединились в оппозицию к монархии. Впрочем, это было их единственной точкой соприкосновения – ни в чем другом они не сходились. Крайне левых не устраивало что-либо меньшее, чем радикальное преобразование политического, социального и экономического устройства России. Либералы и либерал-консерваторы удовольствовались бы парламентской демократией. И те и другие при всем их различии вели речь об институтах власти.