Воспоминания. Автобиографическая повесть

На вид ей было около 25 – 30-ти. Она подошла ко мне и предложила устроиться у неё. Цена оказалась подходящей, и я согласился. Женщину звали Надеждой. В небольшом одноэтажном домишке у неё оказалась только дочь лет шести. С мужем она была в разводе (он сильно пил).

Мне она сдала небольшую сараюшку во дворе. Там мне понравилось. Воздух был чистым, свежим, море недалеко, двор чистый, прибранный, много цветов. Я сходил на море, искупался, потом поужинал в кафе и вернулся в свою сараюшку. В домике напротив, через раскрытое окно слышался работающий телевизор.

Курсант третьего курса Ю. А. Берков

Я вышел во двор и сел на скамеечке. Подошла хозяйка, спросила, не надо ли чего? Я сказал, что всё прекрасно, только скучновато без телевизора. Она пригласила меня в дом. Слово за слово разговорились. На столе появилась бутылка вина. Мы сидели вдвоём как старые знакомые и разговаривали о жизни. В 10 дочь её ушла спать. Потом Надежда, внимательно посмотрев на меня, предложила: «Оставайся на ночь тут.

Ты парень молодой, неженатый, и, по-моему, ещё не мужчина. Хочешь, я стану твоей первой женщиной?». Я смутился, но поборов неловкость остался. Надежда понравилась мне.

Две недели пролетели как один день. Жизнь показалась мне прекрасной сказкой. Днём море, фрукты, горы; ночью – лёгкое вино, жаркие объятия и страсть. Я отдавал ей всю свою мужскую силу, но за день успевал восстановиться, и всё повторялось снова и снова. Мне казалось, что, соединяясь с Надеждой, я выполняю очень важную и нужную функцию, уготованную мне природой, что это моё предназначение.

Собственно, так оно и было. Я понял, что мужчина и женщина должны жить вместе, что они созданы друг для друга.

Впрочем, через две недели я устал от секса, от однообразия и покинул Гурзуф без особого сожаления. Больше я никогда не видел Надежду. Особой любви к ней у меня не было, но дружба и теплота её тела запомнились мне на всю жизнь.

На третьем курсе свой мотоцикл я перегнал в училище и оставил во внутреннем дворе под присмотр знакомых мичманов.

Теперь я ездил в увольнение на мотоцикле. Это было очень удобно – 15 минут и ты дома. Никаких патрулей, никакой субординации при встрече с другими военнослужащими. Только бескозырку приходилось завязывать вокруг шеи.

Курсант Анатолий Гороховский, 1963г.

Вскоре выяснилось, что у нас в роте есть свой поэт – Анатолий Гороховский.