Мгновения. Рассказы (сборник)

Потом звоню ей на работу: «Зинка, ну как?» – Она: «Прекрасно себя чувствую». Я делаю ей массаж. Каждое утро. Она раньше потела…

– О чем ты, Петя? Перестань, пожалуйста.

– Она потела…

– Ну, начинаются подробности.

– Нет, вы не смейтесь, я должен досказать…

– Петя, перестань, ты немножко пьян, ты говоришь лишнее, Бог знает что!

– …Космонавты увидели Землю с высоты и поняли… Красота-то какая – Земля…

– Петя, Петя, сядь, пожалуйста! Ты льешь из рюмки себе на костюм!

– Я сяду, но звездное небо и наша Земля – это красота в красоте, эт-то…

– А от этой настойки на дубовой коре не дашь дуба?

– Завтра утром проснетесь и спросите себя: а пили ли? Голова светлая, настроение молодецкое… Я сам делаю эту настойку.

Я с женой каждую травку!.. Вы перебили меня, я хотел сказать, что мы должны поклоняться земле…

– Форточку! Окно откройте! Дышать нечем. Сандуны!

– …Звездное небо… Что такое счастье? Счастье – это ожидание счастья.

Кто так сказал, не помню, но очень верно и жизненно сказано. Вы когда-нибудь видели ночное небо в августе? Зина, не дергай меня за рукав, они должны понять, что такое счастье жить…

– Трое англичан в смокингах сидят в роскошном ресторане в Гранд-отеле…

– Замолчите! Это неприличный анекдот!

– Нет, вполне приличный. Я в это время входит красивая женщина…

– Неприличный анекдот!

– А я говорю, совсем приличный! Женщина подходит к ним, садится за столик, берет из вазы яблоко…

– …Вы опять перебили меня.

Я хочу вам всем сказать, что ночное небо в августе – да, да, можно заплакать от счастья его видеть… Зина, не надо дергать… Вы слышали, как падают ночью созревшие яблоки в саду? Дайте, дайте, договорить!..

Звезда и Земля

Я проснулся от неистового бега, грохота колес, от скрипа полок, от дребезжания полуоткрытой двери купе – над головой ходили струйки сквозняков.

В коридоре и купе было темно: я угадывал в потемках квадрат окна, за которым все было непроницаемо, и невозможно было понять, степь или леса шли в этой непостижимой, как мрак, ночи.

Потом в заоконной мгле вспыхнула огнем, замерцала одинокая звезда.

Поезд по-прежнему мчался, не сбавляя набранной скорости, затерянный в темных пространствах, без огней, невидимый с высоты этой звезды, горевшей среди космических пустынь, отъединенных от земли многомиллионными расстояниями.