Незаменимый человек

Всё, вроде бы, должно нормализоваться, но с рождением ребёнка Алёну как будто подменили. Отношение ко мне резко изменилось. Для жены я стал сильным раздражителем. С ней происходили приступы агрессии, больше похожие на некую ревность к дочери. Не знаю, не мог я тогда это объяснить.

Алёна находила утешение в еде, как сейчас принято говорить – «заедала стресс». По понятным причинам она менялась прямо на глазах. Это замечали все, кроме самой Алёны. Пытался её как-то вразумить, намекал, мол, пора остановиться. Но всегда натыкался на фразы, такие как: «Я кормящая мать!.

.», «Не надо мне в рот заглядывать!..», «Чего ты меня куском хлеба попрекаешь!..» Понял, что делать замечания бесполезно, просто решил переждать этот период. Но уже через год мою «мадонну» было вообще не узнать. Можно сказать, расплылась во все стороны. Как следствие, необходимость полной замены гардероба. Я не мог понять, зачем Алёна красила волосы в неестественно яркие цвета, которые мне лично нисколько не нравились. Такое чувство, что всё это она делала мне назло. Наши отношения Алёну совсем перестали интересовать, постельная жизнь сначала стала нерегулярной, а затем и вовсе свелась на нет.

Как-то, после очередной ссоры, я приобрёл себе простенькую кровать-раскладушку и, с молчаливого согласия жены, ночью стал стелить себе на кухне. Утром всегда вставал первым и уходил на работу, возвращаться старался поздно.

Ну, конечно, были у нас и «приступы мира», которые быстро проходили, возвращая жизнь в своё унылое русло.

Лет этак через пять я «взвыл» от такой жизни. Да, точно помню, Соне тогда уже исполнилось шесть лет. Мы с Алёной сидели на кухне, ужинали. Я первым начал этот разговор:

– Слушай, давай разведёмся.

Воцарилось молчание. Жена посмотрела на меня, потом отвела взгляд куда-то к себе в тарелку, молча продолжая жевать.

– Алёна, не могу я так больше! Понимаешь? Ведь я живой человек! Наконец, я мужчина! У нас с тобой уже давно нет никаких отношений.

– Ты сам виноват, – холодно ответила она.

– Может быть и так, – продолжал я. – Только вот и ты ничего не делаешь для сохранения нашей семьи.

– Ты прямо много делаешь! Одна работа на уме.

– Согласен, на работе мне интересней, там меня хотя бы понимают.

– Ой, да ладно, по зарплате-то не скажешь! – ухмыльнулась Алёна.

– Да уж, какая есть зарплата! – всё больше «заводился» я. – Я один работаю, а ты вот дома сидишь, и даже следить за собой перестала, изменилась до неузнаваемости.