Тынь Янь

Невысокие горы, заросшие джунглями, как раз для возведения культовых сооружений, а между ними равнина как стол, идеально пригодная для выращивания риса. И вокруг в реках полно чистой воды и рыбы! В один из дней прошли на лодке по воде вверх по течению и увидели женщин одного из племен, лица которых украшают множественные татуировки.

Эти племена однажды завели у себя традицию ( видимо не безосновательно), что выходящей замуж девушке необходимо покрыть лицо татуировками для того, чтобы она не могла выскочить замуж повторно, даже после смерти любимого мужа.

Тонкой, неповторимой и искусной сетью на все лицо. А муж и до замужества видел ее красоту, зачем она кому то еще, но только вот в последние лет 50 ни одна девушка больше не последовала данному примеру. Наш гид с грустью говорил, что когда умрет последняя такая женщина, он останется без работы.

Мяу-У конечно потрясающее место. Тысячи и тысячи хорошо сохранившихся ступ, похожих на перевернутый колокол. Храмов удивительной архитектуры. В джунглях запросто можно наткнуться на развалины храма, из центра которых торчит огромный великолепно сохранившийся Будда из черного мрамора, а то и несколько Будд, расположенных ликами к разным частям света.

Очень много статуй с отсеченными клинками носами, ушами или полностью лицами, нередко и головами, которые лежат тут же неподалеку. Так мусульмане, уродуя старинные святыни , выражают свое отношение к чужому вероисповеданию. Скажу я вам, бесценные святыни, хотя и мусульманские постройки воздушны, талантливы и великолепны, но зачем так рьяно уничтожать то, что не ваше . Внутри храмовых галерей тысячи и тысячи разных размеров и поз Будд, часто в вековой пыли и паутине, также взирающих на тебя и со стен, потолков и арок.. И все это не охраняется и не требует приобретения билетов. Чувствуешь себя реальным первопроходцем , Индианой Джонсом, и это недалеко от истины, так как большого наплыва туристов в Мяу- У мы не заметили. А те, что были, смиренно ходили только по проторенным тропинкам. И по указателям или с группой. У нас же шило в одном месте и все изодранные, перепачканные сажей и чьим то пометом, с репьями на одежде, потные и пыльные, выдираемся из очередного непролазного, на первый взгляд, колючего лесного массива в другой и, о боже! Сидят красавцы, нетронутые, огромные, в два наших роста и с навечно застывшей загадочной полуулыбкой на устах. Смотрят на нас с нездешней всепонимающей добротой и притихшие, мы садимся рядом с ними и молчим, молчим, молчим.