40 градусов в тени

Он представился главой израильских спецслужб в Греции и сказал, что хочет переговорить. Полчаса профессор излагал молодому человеку их одиссею, ничего не утаив, кроме поездки на Кипр. Беседа удовлетворила обоих, и поступила команда к пограничнику поднять шлагбаум. При этом молодой человек с пафосом сказал:

– Поезжайте, у израильских спецслужб к вам претензий нет.

На что профессор с не меньшим пафосом ответил:

– И у нас нет претензий к израильским спецслужбам!

Джентльмены раскланялись, и профессор въехал в трюм.

Путь до Хайфы занимал со стоянкой в Лимасоле на Кипре около четырех дней, и надо было устраивать корабельный быт. У наших путешественников были самые дешевые палубные билеты, что означало отсутствие у них кают и пребывание в большом загоне на палубе, оборудованном скамейками, столами и навесом. Загон также был оборудован парой туалетов и парой умывальников.

Публика на палубе была презанятной: отличались престарелый профессор из Кембриджа с супругой, пятеро молодых новозеландских мотоциклистов, совершающих кругосветное путешествие, две семьи из Молдавии, ехавшие на ПМЖ в Израиль на автомобилях, стайка немецких студенток, путешествующих по Ближнему Востоку, и десяток семей советских евреев (преимущественно из Молдавии и Одессы с окрестностями), избравших «греческий» маршрут эмиграции в Израиль.

Путники принесли из машины маленькие подушки с одеялами, поролоновые матрасики и устроились спать на скамейках, благо было уже довольно поздно. Матросы отдали швартовы, и плавание началось.

К вечеру следующего дня паром причалил на Кипре в Лимасоле. После причаливания капитан по радио призвал пассажиров к вниманию и сказал, что паром дальше не поплывет, поскольку объявлена всеобщая забастовка греческих моряков. Поднялся страшный гвалт на разнообразных языках, и капитана неминуемо ожидал суд Линча. Профессор решил вмешаться, он поднялся к капитану в рубку, и тот ему сообщил, что сам мало что знает и по мере выяснения обстоятельств будет пассажиров информировать. Выход на берег всем разрешается. Профессор медленно пересказал разговор с капитаном на русском и английском, и гвалт прекратился. Всё было замечательно, плохо было то, что кошерные продукты могли кончиться быстрее, чем время штатного плавания.

Однако, как говорится в русских народных сказках, утро вечера мудренее.

И точно. Утром искушенные одесско-кишиневские евреи отправились продавать лимасольцам бинокли, фотоаппараты и прочие дары земли советской.