40 градусов в тени

Конечно, в период правления Хрущева процесс выдавливания евреев с руководящих постов в науке и промышленности, начатый Сталиным, осуществлялся, но в 1950—1960-е годы евреи по-прежнему работали на режимных предприятиях, служили в армии, силовых структурах, в МИДе и партийном аппарате. А «ценные» евреи работали в таких строго засекреченных областях, как создание атомного оружия, космические исследования и т. п.

Хрущевская оттепель была потрясающей по интересности жизни эпохой, и профессор был счастлив до глубокой старости, что его юность и молодость пришлись на эту эпоху.

Есть старый анекдот. Встречаются двое, один спрашивает:

– Есть новые анекдоты?

– Нет,

– Ну и правительство!

Так вот при Хрущеве новые анекдоты и частушки плодились почти еженедельно.

Например:

Мы Америку догнали

По надоям молока,

А по мясу мы отстали:

Хрен сломался у быка.

Или:

Хрущев приезжает в Ереван и видит с трибуны лозунг: «Догоним Америку!»

– В чем дело? – спрашивает он первого секретаря.

 – Ведь лозунг звучит так: «Догоним и перегоним!».

– Перегонять нельзя, Никита Сергеевич, будет видна голая задница!

Конечно, коммунистический режим сохранялся, так же как и репрессии, только в более мягкой форме, чем при Сталине. Так, в 1957 году за публикацию романа «Доктор Живаго», отмеченного Нобелевской премией, из Союза писателей СССР был исключен Б. Пастернак. По-прежнему были запрещены произведения М. Булгакова и роман В. Гроссмана «Жизнь и судьба», в котором якобы проводились слегка завуалированные параллели между гитлеризмом и сталинизмом, и пр.

Повсеместно проходили митинги, на которых выступающие говорили примерно следующее: «Я Пастернака не читал, но категорически заявляю, что „Доктор Живаго “ – это антисоветское произведение».

Чуть позже Игорь прочел «Доктора Живаго» в самиздатской версии и ничего антисоветского в нем не обнаружил. Советская власть боялась собственной тени. Игорь, как и многие другие, был уверен, что если бы власти не устроили скандал, то широкие массы просто бы не обратили внимания на это произведение, а кучка читающих интеллигентов погоды в то время в Союзе бы не сделала.

Позже, в 1962 году, в Москве, в Манеже, состоялась художественная выставка к тридцатилетию МОСХа (Московского отделения Союза художников), где экспонировалась абстрактная живопись и скульптуры Эрнста Неизвестного. Никита Сергеевич непотребно ругался у всех картин:

– Это педерасты в живописи! Копейки мы вам не дадим!..