Захват

Вот берег; позади, за спиною, чуял, подымаясь от грязи, черной, как везде на болотинах, смердят пузыри.

10

Сушь! твердь!

За гниловодьем – иголье, падшее с еловых суков. Свет, смеркшийся под пологом леса кажется наполненным призраками, точно идешь в некотором сказочном царствии, порою обманчив, – подивился мужик. – Тут корень, там, неразличимая в папороти хрястнет валежина… Трухлявые пни. Где-то за шишижьим гнездилищем рыдает загоска, даром, что пора кукования давно отошла; «Противоречивое, спорит», – пронеслось на уме.

Вот, словно поперхнувшись козявкою кликуша примолкла; продолжает вещать. Долго! – пробираясь чащобою отметил ходец, слушая кукушечий зык. О, да не одна – перекличка; подлинно. Вступила вторая… Двоица, опять же… Да пусть.

Сызнова окрест тишина. Что-то за спиною, во тьме чащи продолжительно скрыпнуло, быть может обвис ранее надломленный сук. Робко щебетнула пичуга. Из-под ноги прянул, испугавши косач. Тетерев!..

«Иде же валун?? Около; куды ему деться? Вото-ка он, чуть в стороне – выискался идоло-камень, саженях в десяти.

Знаемо; видали, не раз. Он де затаился, подмошник», – встроилось в сознание Вершина, когда углядел в порослях искомый горбок, виденный минувшею осенью, и то не весьма выпуклым, единственный раз. Глыбища поболее той, что расположилась на Мойке… у еза… подле омутка с водяным.

В светлое время дня этот исполинских размеров камень, почитаемый нежитями иссиня-бур, в темь-сумрак представляется черным; невдали – полукруг: вкопанные кем-то из местных жителей чухонцев шесты… Легкий смрад… Поверху еловых жердин с клочьями отставшей коры виснет, распадаясь на части-половинки от сырости гнилое тряпьё.

Тишь, полная – вблизи, по кустам ни наималейшего шороха, – отметил ходец, в следующий миг ощутив нечто наподобие страха.

«Да уж: ну и ну толстопуз!.. Так себе; не так, чтобы очень; право… А, с другой стороны – больше позаречного камня; втрое», – сопоставил мужик, встав неподалёку от глыбы, не спеша к валуну.

Если бы позадь оказался некоторый путник с дороги, мнимый очевидец того, что происходило в лесу подле валуна в лишаях он бы, наблюдая за Паркою решил, что пред ним вытесанный из древостоины чудской истукан; выглядело именно так. Встал, как говорится столбом.

Время не стояло на месте:

Вот сельник, продолжая разглядывать единственный раз виденное им, да и то к вечеру, шагов с тридцати капище[9 - По лексикону Берынды, 1627 г. «капище: Поганская церковь».