Захват

Знать мене от веку не знат… Ведашь, позаочи спознал. – Движимый веселою злостью, вспыхнувшей невесть почему Вершин замахнулся вдругорь.

– Яз… Ты! но-но. Ишь хитр; непашенным сказался!.. бобыль? Якобы. А жен – для чего: так? Учтём… Впредь, в перепись – на будущей год, знай, – пролепетал переводчик с тем как, отшатнувшись назад непроизвольно издал некоторой областью тела принятый помором за треск лопнувших по узи штанцов захватчика отрывистый звук; «Лучше припугнуть по-иному», – подержал в голове несколько мгновений толмач, тиснув поослабшей рукою бесполезный пистоль.

Нападения, и также угрозы предопределяют естественное даже у нас, чуть ли не на каждом шагу противодействие; где брань, там – защита; об руку шагают, века…

То, что в совершенной растерянности вымолвил конник, спешенный казалось ему ложью во спасение жизни; «Да уж, – промелькнуло у Стрелки: – Ляпнул наобум-наугад в мысли чтоб крестьянин отстал… Можно бы сказать по-ученому, по-штадтски: брехня, наглая особенно суть, в некотором роде – оружие… И тут, на шляху.

В общем-то, не очень, слегка, – не по-городскому наврал».

Вершин, услыхав изреченное, глаголы о пашне, сказанные в сторону леса, корбы, на мгновение замер; «Выдумал, берет на испуг. Врет, глупости; откуда прознал?» – вскользь проговорилось в мозгу.

Сказанное ради острастки, наобум-наугад смахивало в чем-то на правду. Правда что: мужик не имел, в правду-истину хорошей земли. Как бы, получилось на деле: встреченный у тракта грабитель, Стрелка, разрядив перед тем оружие – в копейку попал.

– Нечего сказать бобылек, – вор! – проговорил переводчик, все еще под жалом серпа: – Ну и безземелен. Каков! Бедненький… Ужо изоброчат. Вздумал заниматься пожогами, бесплатно; а то ж. Выгодно, – ввернул гражданин: – подданный короны – преступник. Ловко. Ну и ну – економ. Тайное становится явным – от як, – продолжал обличать, бросив на попятном шагу: – Прибыль утаил, хитрован. Каждому бы так, без тягла. Скрылся от налогу, шельмец. Ишь.

– Бонды, каковых большинство в нашем королевстве… ну да… с некоторых мест, – проронил, чуточку помедлив толмач, – сельщина – не худо живут.

Кажется и ты середняк, не бедненький… Откуда прознал? От некоторых. Кто говорил? Не важно, – произнес переводчик, подмигнув поселянину, с которым допрежь нигде и никогда не встречался, как напарнику в заговоре – и, поведя в сторону Невы бородою леновато изрек:

– Надо бы, оно сообщить… в штад. В ратушу… Пожалуй.

– Зачем?

– Ну, как донесут? На меня.