Шофёр Тоня и Михсергеич Советского Союза

– Говорят Раиса его нашенская, из Стерлитамака, – Генка натянул трико на живот, тут же оголив торчащие суставы лодыжек, обернулся и крикнул в спальню Валентины Петровны: – Валь! Завтракать будем или как?!

– Не кричите, ребенка разбудите! – Антонина строго посмотрела на Генку и насмешливо добавила: – Вы разве стерлитамакский?

– Да ты что, доченька! – выскочила из спальни Валентина Петровна, – это ж Гена, брат Кольки-баяниста, они всю жизнь у нас в Иглино жили, дальше Тимашевского почтового отделения, как выяснилось, никуда не ездили, ведь так Гена?

– Не, ну ты скажешь, Валь! – обиделся Генка, еще раз подтянув на живот трико старшего брата Коли, – во-первых, я вообще к Лильке в Тимашево не ездил, а во-вторых, что значит дальше не ездили! Я же в армии служил, Байконур на границе с китайцами от американцев охранял, это теперь там казахи на наших луноходах разъезжают и безобразничают, а раньше ни один киргиз носу не мог подточить!

– Они не на Байконуре, а в Алма-Ате беспорядки устраивают, – поправила Антонина, – ничего, Михаил Сергеевич их мигом приструнит!

Михаил Сергеевич одобрительно крякнул и подтвердил слова Антонины, еще раз поздравив страну с наступившим Новым годом и ближайшим, но долговременным счастьем.

– А ты что же так рано из Уфы вернулась, после обеда обещалась? – отчего-то смущенно перевела разговор Валентина Петровна, выкладывая из холодильника нехитрую, но очень сытную, «без всякой городской химии» деревенскую снедь.

– Сначала в очереди за талончиком отстояла, потом они спросили, где живу, я ответила, что в Иглино, они и сказали, чтобы вот в свое Иглино и возвращалась, там в своем Иглине и шла в свою поликлинику по месту своего Иглинского местожительства!

– Так ты же в уфимской общаге прописана! Что ж ты, доченька, за себя постоять никак не можешь! – всплеснула руками Валентина Петровна.

Антонина грустно качнула пискнувшего Радика:

– Наверное, я задумалась…

Генка хохотнул с набитым ртом, поперхнулся и закашлялся.

Валентина Петровна с размаху и с большим удовольствием ударила его по загривку широкой мозолистой ладонью. Ядреный, еще непрожеванный огурец вылетел изо рта Генки, перелетел через всю комнату и закатился под тяжелый резной буфет, доставшийся Валентине Петровне от прабабушки Прасковьи Луковны.

– Ты че, Валь, сдурела?! – вскинулся Генка.

Но Валентина Петровна и Антонина безудержно захохотали. Даже Радик радостно надул пузырь.