Шофёр Тоня и Михсергеич Советского Союза

– А, ну тогда пошли в двести четырнадцатую комнату, там день рождения, кажется, у Сереги, а может быть, у Ричарда Ишбулдыевича. Ну или там еще у кого-нибудь.

«К вечеру ожидается понижение давления, поэтому употребление крепких алкогольных напитков крайне нежелательно, особенно для космонавтов, педагогов дошкольных учреждений и водителей троллейбусов, вы меня слышите, водитель Загубина?»

– Слышу, Михаил Сергеевич, – зашептала Антонина, – но ведь как же без крепких алкогольных напитков замуж выйти за хорошего человека?

– Ты, чего там бормочешь? – нахмурился Загогуйла, – ты это, давай того, я веселых люблю.

– Я веселая, – тихо возразила Антонина и, запинаясь, рассказала анекдот, который ей в четвертом классе иглинской школы № 2, поправляя сползающие с носа-пипочки тяжелые очки, прошептала соседка по парте Матильда Крамарова.

– Ничё не понял, Чапаев-то тут причем? – рассердился на замысловатый юмор Загогуйла, отдал Антонине приемник и прибавил шагу.

– Не знаю, там что-то еще про Анку было, да я подзабыла, – тоже прибавила шаг и тут же запыхалась Загубина.

– Ну ты даешь! – опять повеселел Загогуйла, сбавил темп и опять взял из рук Антонины «ВЭФ-202».

«Эх, Антонина, в стране вовсю идет переоценка ценностей, а ты смешные анекдоты про красноармейских героев гражданской войны коверкаешь!» – беззвучно упрекнул генсек.

«Я подучусь, Михсергеич», – зашевелила в ответ губами Антонина и, подставив плечо под размашистый удар железной двери на тугой пружине, вошла вслед за Василием в тусклый коридор общежития троллейбусного депо номер два.

Глава вторая

Близость счастья

14 мая

И стала Антонина ходить с Василием Загогуйлой на дни рождения в двести четырнадцатую комнату, иногда в триста шестнадцатую, изредка в пятьсот третью. Возвращалась к себе, правда, всегда одна, потому что Василий или куда-то исчезал по неотложным делам, или так уставал по месту дня рождения, что наотрез отказывался идти куда бы то ни было.

Антонина шла к себе, одиноко присаживалась на краешек кровати, доставала из-под нее радиоприемник, включала на самую минимальную громкость и долго слушала Михаила Сергеевича, как жить дальше.

Но 26 апреля Михаил Сергеевич замолчал, и Антонине стало тревожно.