О тех, кого помню и люблю

Но через несколько дней или недель постепенно я выяснил причину: как я писал раньше отец со своими братьями и сестрами были сиротами , когда интервенты убили родителей в 1920 г. и случай с П.Морозовым для него однозначно был предательством (кстати, потом имя этого ребенка было исключено из литературы о 30-х годах и войне).

Этот маленький эпизод хорошо и очень положительно характеризует отца и методы, которыми он воспитывал сына. Он всегда старался быть ненавязчивым , больше старался действовать примерами, старался, чтобы я сам пришел к определенным выводам.

Конечно, и других школьных воспоминаний у меня есть огромное количество. В 2003 г. мы с Темой были в этой школе, я ему показал.

Музыка

В 1959 г. папа и мама решили учить меня музыке. Купили баян, так как денег на пианино не было, и я стал учиться в кружке 51 школы. Преподаватель был Пашкевич, пожилой и очень хороший. За 2–3 года в этом кружке я прошел программу первых классов детской муз.

школы. Программа для баяны была составлена с упором на народные песни – русские, украинские, белорусские и других народов. Учитюся было интересно. После переезда на квартиру на Кедышко меня отдали в филиал 1-й муз школы на ул. Калинина во дворе школы 49. Эта школа была лучшей детской муз. школой в Минске с отличными преподавателями. Но в момент поступления произошел нериятный, с одной стороны, для меня эпизод. Это было, по-моему, в 1962 г. осенью и у меня был гипс на правой руке и играть на проверке я не мог.

Дело в том, что мы с моим другом соседом Сашей (о нем разговор впереди) пошли прыгать с балкона 3го этажа (!) в соседнем строящемся доме. Это было невысоко, так как внизу строители насыпали огромную кучу песка почти до 2-го этажа и все шло хорошо, мы оба уже прыгнули по 5–6 раз, но в следующий раз я поскользнулся на жестяной полоске, которой был был покрыт край балкона, полетел плашмя и преземлился на руку. Домой пришел со страшной болью, но никому ничего не сказал.

В конце-концов выяснилось, что была трещина в кости и наложили гипс.

По этой причине комиссия в музыкальной школе решила меня зачислить во 2-й класс, без исполнения на инструменте, хотя я по подготовке и репертуару мог идти и в 3 и возможно, 4-й. Но с другой стороны, как я потом понял, это было и хорошо, так как я проучился музыке еще 4 года до возраста 16 лет и до 9-го класса обычной школы.